Петровские реформы. Петр I и поморы

«При Петре Алексеевиче тяжело и звонко было народу. Дела его потрясли народ. Скачет его конь по потрясенной мостовой. Это по родной земле…» (К.Гемп).

 
 
Красуйся, град Петров, и стой
Неколебимо, как Россия.
Да умирится же с тобой
И побежденная стихия.
Вражду и плен старинный свой
Пусть волны финские забудут,
И тщетной злобою не будут
Тревожить вечный сон Петра!
 
 Добро, строитель чудотворный!
Шепнул он, злобно задрожав,
Ужо тебе…
(«Медный Всадник», А.Пушкин).
 
 
«Чтобы понять тайну русского народа, его величие, нужно хорошо и глубоко узнать его прошлое: нашу историю, коренные узлы ее, трагические и творческие эпохи, в которых завязывался русский характер».
(А.Н.Толстой)
 
В.О. Ключевский писал: реформа Петра «была революцией не по своим целям и результатам, а только по своим приемам и впечатлению, какое произвела на умы и нервы современников».
 
«Судьба субъекта, индивидуума, личности важнее судьбы всего мира и здравия китайского императора». «…если бы мне и удалось влезть на верхнюю ступень лестницы развития, я и там попросил бы дать мне отчет во всех жертвах условий жизни и истории, во всех жертвах случайностей, суеверия…Я не хочу счастья и даром, если не буду спокоен насчет каждого из моих братий по крови – костей от костей моих и плоти от плоти моей. Говорят, что дисгармония есть условие гармонии, может быть, это очень выгодно и усладительно для меломанов, но уж, конечно, не для тех, которым суждено выразить своею участью идею дисгармонии».  (Белинский).
 
В «Русской истории в жизнеописаниях ее важнейших деятелей» Н.И. Костомаров приводит слова Петра I, которые характеризуют его отношение к русскому народу: «С другими европейскими народами можно достигать цели человеколюбивыми способами, а с русскими не так… я имею дело не с людьми, а с животными…»
 
Брауншвейгский резидент в Санкт-Петербурге Вебер: «Сам царь, вполне понимающий превосходным умом своим недостатки  своих подданных, называет их стадом неразумных животных…»
 
Многие очень плохо представляют прижизненные изображения Петра I, написанные современниками с натуры,  зато постоянно встречаются с фантастическими изображениями, сделанными спустя много лет после смерти императора. Сравните два изображения. Слева Петр I в возрасте 39 лет, справа – практически тот же портрет, переписанный через сто лет после смерти царя.
 
Мифы о личности Петра и эпохе «петровских реформ» стали важной частью официальной и народной российской исторической мифологии. Большую часть реформ, которые приписаны Петру, начал не он, а его отец и даже дед. Но есть еще один, самый страшный из созданных им мифов. Он даже хуже уничтожения флота, расстройства системы управления, приписывания себе достижений предков. Это создание черного мифа о России – клевета на всю прежнюю русскую историю.
 
Все западное Петр сделал «хорошим», «положительным», а все русское «черным», «плохим». Началось огульное заимствование западных идей. До Петра Русь сама не заимствует идеологии Запада и не создает о самой себе черных мифов. Князь Щербатов считал, что после Петра произошло «повреждение нравов» в России и одна из сторон этого повреждения в том, что русские стали считать себя слабыми, зависимыми от иноземцев.
«Европа нужна была ему, чтобы получить у нее, говоря современным языком, новые идеи, технологии, опыт организации производства, военного дела и т.д. Именно для этого он и ввел обычай брить бороды и множество новых правил повседневной жизни, казавшихся тогдашним русским людям просто диковинными. В этой связи интерес представляет одно высказывание Петра Первого, которое приводит в своей работе В.О.Ключевский: “Нам нужна Европа на несколько десятков лет, а потом мы к ней должны повернуться задом”».(К.С. Гаджиев «Сравнительный анализ национальной идентичности США и России»).
 
Одним из своих подданных Петр приказал стать европейцами. Другим он велел остаться туземцами. Начался фактически раскол нации на два субэтноса, а то и два народа. И один из них находился в полном подчинении, в истинном рабстве у другого. Русский европеец хорошо видел туземную Россию и знал туземцев (простолюдинов), как  помещик – крестьян, офицер – солдат, предприниматель – рабочих, чиновник, врач, учитель – тех,  для кого работал. Европеец никогда не признает ровней себе туземца.
 
Лев Гумилев рассказывал, что в начале XX века, перед  Первой мировой войной, очень увлекался «дикарями» Америки и Африки, часто читал о них книжки. И одна из подруг его мамы, Анны Ахматовой, как-то недовольно заявила мальчику: «Да что ты все с этими дикими носишься, Левушка?! Они же такие же, как наши мужики, только черные».
В 18 веке говорили: «дворянство и народ», в 19 и 20 веках – «интеллигенция и народ».
       …
       Антихрист – Петр распаренную глыбу
       Собрал, стянул и раскачал,
       Остриг, обрил и, вздернувши на дыбу,
       Наукам книжным обучал.  
(М. Волошин, «Китеж».)
 
«УЖЕ В XVII ВЕКЕ МАСШТАБЫ ВНУТРЕННЕЙ ТОРГОВЛИ БЫЛИ ГРОМАДНЫ…» (В.Р.Мединский).
 
За 76 лет «допетровского» романовского правления, между 1613 и 1689 годами, возникло до 60 дворцовых мануфактур. А кроме того, появились и купеческие мануфактуры – уже совершенно, такие же, как в Европе… -  частно - рыночные.
Такими мануфактурами в первую голову стали традиционные промыслы Руси: рыбные и соляные. В одной Соли Камской работало одновременно 200 соляных варниц, добывавших до 7 миллионов пудов (более 110 тыс. т.) соли в год.
Из Астрахани каждый год вывозилось до 300 тысяч пудов соленой рыбы, красной и черной икры.
Канатные дворы в Вологде и в Холмогорах возникли еще в XVI веке, а при  Михаиле Федоровиче, в Архангельске возник совершенно новый Канатный двор, которого там раньше не было. О масштабе этих предприятий говорит хотя бы число работающих на Вологодском канатном дворе – более 400 человек. Это и в наше время не мало. А Холмогорский двор давал канаты для оснастки четвертой части кораблей английского флота – второго по размерам в мире, после голландского… Без канатов с канатного двора Архангельска каждый четвертый корабль Британии не вышел бы в море.
 
ТОРГОВЫЙ УСТАВ 1653 ГОДА.
 
Торговый устав 1653 года предусматривал полное (!) уничтожение внутренних пошлин. Полное и бесповоротное. С 1653 года купец, подданный правительства Московии, мог свободно и беспошлинно везти товар из любого конца в любой другой конец нашей громадной страны. Платилась одна единственная, универсальная торговая пошлина – 10 денег с рубля; при том, что в рубле считалось 200 денег, пошлина составляла всего 5% с покупной цены товара.
Естественно, русский купец, татарский или буддистский платили одну и ту же пошлину, - отметим это, потому что в «цивилизованной» Европе было не так.
 
А ТОРГОВЛЯ БЫЛА, И КАКАЯ!
 
До начала XVII века славилась Макарьевская ярмарка – в 88 верстах ниже Нижнего Новгорода, у Макарьевского монастыря. Ярмарка началась еще при Иване IV, и даже в Смуту каждый июль на нее собирались купцы. С 1620-х годов, со времени правления Михаила Федоровича, Макарьевская ярмарка становится явлением общероссийского масштаба. Словно ручейки товары и деньги текли из разных концов страны, перекрещиваясь близ Макарьевского монастыря. Из Поволжья везли рыбу, выделанные кожи и соль, из Поморья – соль и деревянные изделия, из Сибири – пушнину и металл, из срединных областей Московии, где урожай удался – зерно, из Новгорода и Пскова – полотна, из центров народного творчества – те самые Гжель и Хохлому, из Серпуховского уезда и Устюга – изделия из железа…
 
На Урале с 1643 года собиралась ярмарка в слободе Ирбит, которая вплоть до построения Сибирской железной дороги, то есть до конца XIX столетия, была второй по объему после Макарьевской, потом Нижегородской. Она также работала даже в годы нэпа и позже – в 1922-29 годах.
Вобщем, уже в XVII веке масштабы внутренней торговли были громадны.
 
 
***
При Алексее Михайловиче, Федоре Алексеевиче, царевне Софье Россия постепенно сближалась с Польшей, Священной Римской империей, на севере вела интенсивную морскую торговлю с Норвегией, Данией, Англией и Голландией.  Через Каспий и Закавказье – с Персией, через Кяхту – с Китаем.
 
До Петра I весь XVII век Русь заимствует технологии, технику и способы организации армии. Заказываются воинские уставы, и первый из них в 1621 году, Анисим Михайлов написал «Устав ратных, пушечных, и других дел, касающихся до воинской науки». На основе без малого 663 статей нового Устава и начала формироваться регулярная московитская армия. По уставу в армии сохранялись стрелецкие войска и дворянское ополчение, но параллельно с ними вводились «полки иноземного строя»: солдатские – то есть пехота, драгунские – то есть конные, рейтарские - то есть  смешанные.
 
Создается военный флот. С XV века существует очень неплохой рыболовный и торговый флот поморов, который базируется в Холмогорах и Архангельске.  Каспийские бусы строили в нескольких местах по Волге и по Оке. Кочи предназначались для северных морей. Их корпус был устроен не так, как у судов, ходивших в вечно незамерзающих водах: обводы судов в поперечном разрезе напоминали бочку. Форма изгиба рассчитывалась так, что если судно затирали льды, то эти же льды, стискивая борт судна, приподнимали его, выталкивали наверх. России XVII века совершенно не нужны были никакие иностранные инструкторы, никакие мастера из Голландии, чтобы строить корабли.
Но во время своей поездки на север Петр в 1691 году обнаружил «ужасную» вещь: дикари из Холмогор делают «неправильные» обводы судна. Не такие, как в Голландии! То ли Петр не слушал никаких объяснений, то ли никто не решался объяснить Петру, что так и нужно строить корабли для плавания по ледовитым морям. Ведь голландский флот севернее Эдинбурга и Осло никогда не забирался. Он никогда не смог бы плавать в таких широтах и в такой ледовой обстановке, как кочи.
 
Петру трижды пришлось издавать указы, запрещающие поморам строить «староманерные» суда (указы от 28 декабря 1714 года, 28 декабря 1715 года, 1 марта 1719 года), а на уже построенных поморских судах предписывалось «плавать на них без ремонта до полного износа».
За поморов пытался заступиться архимандрит Соловецкого монастыря, который неоднократно жаловался и писал в Сенат о том, что на «новоманерных» судах по причине мелководья ходить сложно, стоимость их велика, а суда эти неудобны для рыбного промысла. Только через пять лет после смерти первого императора, 26 октября 1730 года, последовал указ четырнадцатилетнего Петра II, согласно которому разрешалось строить «староманерные» суда Соловецкому монастырю и крестьянам, приписанным к этой обители.
 
ДА, ПЕТР I СТРОИЛ ФЛОТ!
 
Для Черного моря под Воронежем, для Балтики – во многих местах. Да, строил… Строил под чутким руководством иноземных мастеров, игнорируя весь национальный опыт. И к тому же невероятно торопился. Все флоты, построенные Петром, сколочены в ударно короткие сроки из сырого леса… (Чтобы построить хороший парусный корабль, нужно старательно выбирать лес для постройки, долго и тщательно просушивать каждое бревно. Не менее важным делом было просмаливание дерева, пропитка его дегтем и смолой. Мастера хранили секреты собственных смесей для пропитывания корабельной древесины. Верфи переманивали и перекупали друг у  друга опытных корабелов, хранителей секретов пропитки. И  в Европе, и у холмогорских мастеров корабль мог служить лет 150 и даже 200).
 
Отечественные справочники корабельного состава, начавшие появляться еще с конца 18 века, сообщают, что за период с 1696 по 1710 Петр I заложил на верфях Воронежской флотилии  71 крупный корабль 3-4-5 классов (линкоры и фрегаты) и несколько тысяч мелких судов. Современными исследованиями, детализировавшими информацию отдельно по каждой «воронежской»  судоверфи, было установлено, что в период с 1696 по 1712 год на всех верфях азовского направления были заложены 151(!) линейный корабль, фрегат и корабль-баркалон (в книге «Русский Север» - барколан), а также несколько тысяч более мелких судов, предназначенных для войны против Турции.
 
С 1696 года по 1700  в состав Азовского флота было зачислено 37 тяжелых кораблей, с 1700 по 1710 – еще 22 корабля. Из них только 16 кораблей ранга линкоров и фрегатов сумели выйти из Дона в Азовское море, и только 4 из них не сгнили до турецкой кампании 1711 года и приняли участие в боевых действиях против турок.
 
За Петровскую эпоху был погублен Азовский (Воронежский) суперфлот. Для сравнения: в 1700 году, к началу войны, у Карла XII было 38 линкоров и 16 фрегатов (2700 орудий), что считалось по европейским масштабам значительной силой. Флот российских союзников – датчан имел на тяжелых кораблях более 3700 орудий. Так что если в среднем на одном азовском «тяжеловесе» предусматривалось разместить 50-60 орудий, то получалось, что несостоявшийся Азовский суперфлот должен был быть мощнее датского и шведского вместе взятых.
 
Об этой чудовищной мощи в современных учебниках истории упоминается мимоходом, как о некой «Воронежской флотилии». Проект не состоялся, и о нем постарались навсегда забыть.
 
Когда Петр обратился к корабелам воронежских верфей с вопросом, какие у них будут пожелания, рабочие попросили одного – снять с виселиц трупы их казненных товарищей, «а то, как ветер с той стороны, так и кусок в горло не лезет».
 
В 1721 году, кода Петр I получил титул императора, на Неве было собрано по случаю празднования этого события более 150 российских военных судов. Уже через девять лет после смерти Петра I Балтийский флот пришел в совершеннейший упадок. Подтверждением могут служить боевые действия в районе Данцига весной 1734 года.
 
СОЗДАННЫЙ ФЛОТ МОЖНО НАЗВАТЬ «РОССИЙСКИМ»  ВЕСЬМА УСЛОВНО.
 
Воспитанные на стереотипах оппоненты могут возразить: зато Петр превратил Россию в морскую державу. То, что превратил Россию в морскую державу, -  это, несомненно! Однако созданный  первым императором флот можно назвать «российским» весьма условно.
 
Строили тяжелые корабли (фрегаты, линкоры) мастера из Голландии, Англии, Франции, Венеции, Германии.  Командовали ими тоже иностранцы. Во время кампании 1705 года на Балтике действовало 33 российских фрегата, шнявы, крупные галеры, из них все 33 имели  английских, немецких, голландских, датских и норвежских капитанов (иностранцы – 100%).  Кампания 1716 года – 23 тяжелых корабля  (иностранцы -83%). Кампания 1719  года -  из 21 линейного корабля российские капитаны были только на 2 (иностранцы – 90%).
 
Таким образом, за 20 лет войны так и не были подготовлены отечественные кадры флотоводцев, способные управлять тяжелыми боевыми кораблями. Очевидно, что и сам Петр I не ставил перед собой задачи подготовки отечественных «водителей фрегатов», сомневаясь в мореходных талантах своих подданных. Указом от 2 марта 1716 года он посылает в Венецию несколько десятков дворянских детей для определения в морскую службу. Следом направляется указ* (Полное собрание законов Российской империи. СПб., 1830. T.V. с. 489), детализирующий характер морской службы российских гардемаринов: служить только на галерах и ни в коей мере не на кораблях, но ведь галеры – это позапрошлый век европейского Средневековья. Да и матросов на тяжелые корабли Балтийского флота набирали по всей  Северной Европе, привлекая их высокими заработками и быстрой карьерой.
 
Особое положение матросов-иностранцев хорошо видно при сравнении их заработка с выплатами российским матросам (по данным на 1713 год):
 
► Русский матрос 3-й статьи  – 6 рублей в год.
► Русский матрос 2-й статьи  – 12 рублей в год.
► Русский матрос 1-й статьи  – 18 рублей в год.
► Иностранный матрос            – 60 рублей в год.
 
МОЖЕТ БЫТЬ, ПЕТР БЫЛ  ВЕЛИКИМ ФЛОТОВОДЦЕМ?..
 
Вот как описывались славные петровские победы в лояльных романовской династии дореволюционных источниках.
«Русская армия… продвигалась вдоль правого берега Невы; при впадении в нее Ижоры наши наткнулись на земляной городок, по имени Ниеншанц, за которым стоял посад в 400 дворов. После непродолжительной бомбардировки городок сдался». (Для сведения: гарнизон Ниеншанца состоял всего из 600 шведских солдат, русская армия – 20 000 солдат с осадной артиллерией). (Герои и битвы. Общедоступная военно-историческая хрестоматия. С.-Пб., 1887).
 
На Балтике Россия имела в годы войны 76 крупных боевых кораблей. В Европе тяжелые боевые корабли оставались в строю в среднем 25 лет. То есть, Балтийский флот, если бы он был укомплектован новыми европейскими линкорами и фрегатами, за вычетом небоевых потерь, должен был составить к концу Северной войны 60-70 вымпелов. Балтийский флот достиг максимальной численности к 1722 году – 27 линейных кораблей и 5 фрегатов, то есть более 50% ранее построенных из сосны и сырого дуба и закупленных за границей для Балтийского флота старых тяжелых кораблей просто преждевременно сгнили.
 
За все годы войны русские линкоры только один раз провели успешный бой с тяжелыми кораблями противника. Это был бой 6 русских линкоров и шнявы  против одного шведского линкора, одного фрегата и бригантины у острова Эзель в июне 1719 года.
 
Во всех остальных морских боях отличался «москитный флот» русских – лодки и галеры, корабли 6-го ранга, - который высаживал десанты, подвозил боеприпасы, вел разведку, брал на абордаж севшие на мель или попавшие в штиль парусные корабли шведов. Исключительно низкая эффективность использования линейных кораблей и фрегатов.
 
По европейским масштабам в годы Северной войны российский флот не провел ни одного полноценного морского сражения. Осуществляемые на Балтике операции больше подходят под определение локальных морских боев.
 
Для сравнения: в это же время шла война между Англией и Францией за испанское наследство. За период с 1702 по 1707 год Англия потеряла 30 линкоров и фрегатов и 1146 торговых кораблей, а Франция – 80 линкоров и фрегатов, 1346 купеческих судов и 175 каперов. Сравните наши успехи – 1 шведский линкор за 20 лет войны. Пока наши союзники датчане не разгромили шведский флот, Петр Алексеевич не выводил тяжелые корабли на открытую воду за пределы Кронштадта.
 
(В  отечественных учебниках по истории Северная война союзной коалиции, включающей речь Посполитую, Данию, Саксонию, Россию, Ганновер и Пруссию, против Швеции показана как героическая борьба Петра I за выход к Балтийскому морю. Северная война, в которой участвовала Россия, это уже третья Северная война за господство над Балтикой. В истории Балтики известны три Северные войны.
 
Как это ни парадоксально звучит, но, начиная с 1721 года и до самой своей смерти, Петр Алексеевич «творчески» перерабатывал «Гисторию Свейской войны».
 
В ГОДЫ СЕВЕРНОЙ ВОЙНЫ РОССИЯ ОРГАНИЗОВАЛА МАССОВУЮ РАБОТОРГОВЛЮ.
 
Население захваченных прибалтийских территорий: пленные шведы, финны, карелы, эсты – угонялись в Россию, а затем продавались в рабство в Турцию, православные христиане продавали христиан протестантского толка. Православный патриарх Иерусалимский Досифей, осуществлявший духовное руководство греческой и русской общинами в Турции, обратился к Петру I с письмом, в котором просил воспрепятствовать продаже в рабство христианских пленников. Сохранились тысячи документов, разработка которых приписывается Петру I, но среди них нет ни одного документа, запрещающего поставку рабов в Турцию.
 
ПЕТР РАЗРУШИЛ ТРАДИЦИОННУЮ СИСТЕМУ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ И ПРЕСТОЛОНАСЛЕДОВАНИЯ.
 
«В отличие от прежних великих князей и царей, которые полагали, что государство призвано прежде всего обеспечивать защиту и продвижение ценностей  и идеалов православной веры, Петра I интересовало преимущественно создание суверенного светского государства. Он говорил о «всеобщем национальном служении», «оплоте правосудности», «общем благе», «интересах государства» и т.д.  
 
Автор официальной придворной апологии правления Петра «Правда воли монаршей» Феофан Прокопович стал одним из первых, если не первым из русских церковников, готовых служить «идеологом государственной власти, использующей христианство как свое орудие». Новизна состояла уже  в том, что государство, созданное усилиями Петра Великого и его наследниками, называлась не Русью, не Московским государством, а Российской империей. В пьесах  проповедях Феофана Прокоповича народ обозначался новым словом – «российский». Вместо религиозного национализма эпохи Московского государства стал формироваться новый светский национализм.
 
Как отмечал Г.В. Вернадский, «начиная с Петра Великого, единственным источником права делается воля законодателя; это период правотворчества императорских указов». Самым неожиданным образом переплетались и действовали без какой-либо последовательности разного рода грамоты, указы, уставы, положения, регламенты, артикулы, рескрипты, циркуляры, инструкции. Вплоть до 19 века в российском законодательстве не было сколько-нибудь четко сформулированного определения понятия «закон»  и критериев для отличия закона от других распоряжений верховной власти.  Не было также сколько-нибудь точного определения понятия «указ». (К.С. Гаджиев «Сравнительный анализ национальной идентичности США и России»).
 
Жестоко подавлял и контролировал родовую аристократию: на всех представителей виднейших княжеских родов существовали списки, согласно которым отслеживались их перемещение, занятия, настроения и т.д.
 
ЗА ГОДЫ ПЕТРОВСКОГО ПРАВЛЕНИЯ ПРЯМЫЕ И КОСВЕННЫЕ НАЛОГИ ВЫРОСЛИ В 5, 5 РАЗА.
 
Всего Петр Алексеевич ввел дополнительно 28 новых налогов, среди них:
  • Налог на свечи.
  • Налог на владельца лошади.
  • Налог на конские хомуты.
  • Налог на упряжные дуги.
  • Сбор с закупленных дров.
  • Налог на огурцы.
  • Налог на питьевую воду.
  • Налог на покупку дубовых гробов.
  • Сбор с покупки кровати.
  • Налог на конскую шкуру (от умершей лошади)…
ЗА ГОДЫ ПРАВЛЕНИЯ ПЕТРА ЭКОНОМИКА РОССИИ РАЗВИВАЛАСЬ БУРНЫМИ ТЕМПАМИ?
 
До Петра в стране было около 30 мануфактур, а к концу его правления – 240. При этом по умолчанию подразумевается, что и сама экономика стала многократно сильнее. Так ли это?
 
Чего стоит одно только распоряжение Петра передавать «желающим» управление государственными мануфактурами «хоть бы и неволею». Это как с торговым флотом: корабли за счет казны построили, а торговать на них никто не желает и покупать никто не стремится.
 
Раз строек начато много, то создается впечатление, что страна развивается семимильными шагами, на самом деле вокруг сплошной недострой и повальное воровство. Волго-Донской канал, Ладожский канал, строительство огромного суперпорта Рогервик вблизи Ревеля,  огромный концентрационный лагерь на месте будущего Санкт-Петербурга, где в грязи  и холоде умирают сотни тысяч людей – ничего не доделано до конца, не достроено, несмотря на чудовищные затраты, людские и материальные потери.
 
Весной 1725 года, всего через три месяца после смерти императора, из Санкт-Петербурга начался массовый исход жителей новой столицы. Первыми начали выезжать дворяне, затем – купцы и мастеровые люди. Побежал из недостроенной столицы «черный люд».  Строительство оказалось заброшенным, дворцы опустели, покинутые людьми дома стали быстро ветшать и разрушаться. За три года население Северной столицы уменьшилось в два раза. В 1729 году молодому императору Петру II пришлось даже подписать специальный указ о возвращении в Петербург разбежавшихся переселенцев.
 
Место для строительства Рогервика было выбрано крайне неудачно. Рейд был открыт  сильным западным ветрам, и во время штормов корабли погибали прямо на месте возводимого порта. В.О. Ключевский пишет по данному поводу: «Навезли невероятное количество бревен, опустошив леса Лифляндии и Эстландии, наделали огромных ящиков и, наполнив их булыжниками, опустили на глубокое дно рейда; но буря раскидала сооружение. Работу повторили, но с такой же неудачей, так что строительство страшно дорогого дела было заброшено».
 
Строительство порта в Таганроге велось с 1696 по 1711 год. Пятнадцать лет напряженной работы – огромные затраты по доставке строительных грузов на крайний юг страны, 30 000 умерших на строительстве – и все напрасно, Таганрог передан туркам.
 
Теперь о черной металлургии. Во времена Петра было открыто более 60 новых металлургических заводов. Из них 16 закрыли уже в 1724 году. Наглядный пример – металлургический завод в Архангельской губернии, вблизи Шенкурска. Железной руды нет, квалифицированных кадров нет, но завод открыли. Как открыли, так и закрыли.
 
С середины 17 века на российских металлургических заводах в Туле, Серпухове, Кашире изготавливалась уникальная сталь-уклад  – гордость российских металлургов. При Петре секреты производства стали-уклада были утрачены и предприятия в основном выплавляли низкосортный чугун. Чугунные болванки в качестве сырья закупались английскими купцами, чугун вывозился в Европу, где из него изготавливали сталь, изделия из которой вновь продавались в Россию.
 
Представьте себе такую цепочку. Рабским трудом, используя довольно примитивные технологии, на частных уральских заводах Демидовых выплавляется низкосортный чугун. Затем его везут по рекам Чусовой и Каме до Нижнего Новгорода. В Нижнем чугун перегружается на возы. «Чугунные» обозы с зимовкой в Рыбной слободе (нынешний Рыбинск) или в Твери добирались до  Петербурга 12 – 16 месяцев. Чугун вывозится в Англию, где из него изготавливается сталь, которая через несколько лет вновь вернется в Россию в виде готовых изделий.
 
Кто-нибудь задумывался над тем, какова была себестоимость уральского чугуна?
 
Случалось, что приписанные к мануфактурам крестьяне рубили руки или ноги себе и своим детям, чтобы не попасть на производство или пытались бежать. Беглых ловили, били кнутом, клеймили или вешали для устрашения на территории предприятия.
 
Указ, запрещающий ткать узкие холсты. Казалось бы, как хорошо – переходим на европейские стандарты. На самом деле этот указ нанес страшный удар по российским производителям холстов. В Европе городские мануфактуры располагались в специальных помещениях, где размещались крупногабаритные ткацкие станки. В России изготовлением холстов занимались по деревням. Станки устанавливались прямо в жилых избах, где женщины ткали холсты. Естественно, что скромные размеры крестьянских изб не позволяли устанавливать крупные станки, поэтому ширина холстов была небольшой. Работницы ткали у себя дома, а приказчики забирали готовые холсты, расплачивались за работу и привозили новое сырье. На Севере очень было широко распространено изготовление холстов в Холмогорах и в окрестных деревнях. Петр просто убил этот вид деятельности, производство широких холстов не наладили, а узких – запретили.
 
А как объяснить то, что на соляных варницах Беломорья некому стало работать, и соль стали завозить из Голландии? Ведь соляной раствор выпаривали по берегам Белого моря к тому времени уже минимум 400 лет.
 
А как оценить тот факт, что в аграрной, крестьянской стране стали испытывать нехватку хлеба, который пришлось закупать в Европе?
 
А чего стоит запрет изготавливать и продавать русские тулупы, ярмаки, «персидские сапоги»?! Их ведь шили в каждом городе. Сколько десятков тысяч человек осталось без работы, было  разорено или репрессировано за нарушение данного указа?
 
РЕЗУЛЬТАТЫ РЕФОРМЫ – ХАОС.
 
Хаос, охвативший страну, поглотил и созданную Петром государственно-бюрократическую машину. Не лучше обстояло дело с выплатой жалованья государственным чиновникам. В 1720 году архангельские приказные люди обратились с жалобой на то, что им не выплачено жалованье еще за 1717 год.  Обер-секретарь Сената Щукин, обратился к Петру с просьбой о помощи: «Не получая содержания, изжив свое малое именьице, пришел в крайнюю нищету и мизер».
 
Русский историк П.Н. Милюков издал в 1935 году в Париже «Историю России». Глава, посвященная петровским преобразованиям, называется весьма лаконично – «Результаты реформы: хаос».
 
ОБРАЗОВАНИЕ. НАВИГАЦКАЯ, ЦИФИРНЫЕ ШКОЛЫ.
 
«Именно начиная с петровского времени в России появились университеты, академии, издательское дело, без которых не могла бы возникнуть национальная культура. У Петра Великого, стремившегося в Европу, под флером европеизации речь в действительности шла о модернизации России.
 
 С 1 января 1700 г. было введено новое летоисчисление. Как известно, до этого в России действовало принятое в VII в. н.э. в Византийской империи летоисчисление, в котором в качестве начала отсчета была установлена дата Сотворения мира – 1 марта 5508 г. до рождества Христова. Правда, Петр выбрал не григорианский календарь, к тому времени действовавший в Европе, а календарь юлианский, т.е. созданный язычником Юлием Цезарем». (К.С. Гаджиев «Сравнительный анализ национальной идентичности США и России»).
 
Навигацкая школа.
 
В 1701 году была основана Школа математических и навигацких наук (знаменитая Навигацкая школа). Обучение велось «в три класса»: два младших  - математических и старший – навигацкий. На базе Навигацкой школы были открыты новые специализированные школы – Инженерная, Адмиралтейская, Артиллерийская. При этом экономический механизм функционирования школ был совершенно не отработан. В 1711 году  из знаменитой Навигацкой школы сбежали все до единого ученики, через три года из той же школы доносили, что ученики «не только проели кафтаны, но и босиком ходят, прося милостыню у окон». Согласно петровским указам, касающимся обучения дворянских детей, побег из Навигацкой школы карался смертной казнью, просьба ученика об отчислении – каторжными работами. Кроме того, каторжные работы  полагались и родителям, если те только попробуют обратиться с просьбой об отчислении из школы своего ребенка.
 
В 1715 году старшие навигацкие классы перевели в Санкт-Петербург, где на их основе открыли Академию морской гвардии (Морскую Академию) …когда в 1724 году император посетил ее, то оказалось, что около сотни слушателей уже несколько месяцев не посещают занятия «за босотою и неимением дневного пропитания», так как стали «наги», а часть учащихся Морской академии ушла побираться…
 
Цифирные школы.
 
На каждую губернию, согласно указу, было выделено аж по два учителя для открытия цифирных школ. Губерний было 8, таким образом, на 15-миллионное население России было выделено 16 учителей. Учиться в цифирных школах было нелегко: голод, казарменное положение, палочная дисциплина. Многие дворяне старались спасти своих детей от цифирной повинности. Известен случай, когда большая группа дворянских детей, чтобы не попасть в цифирную школу, поступила на обучение в Заиконоспасское училище (знаменитые Спасские школы, в которых впоследствии обучался М.В.Ломоносов). Узнав об этом, Петр приказал отправить всех ослушников в Петербург и поставить их по пояс в холодной воде заколачивать сваи на Мойке. Напомни, что ослушники – дворянские дети 10 – 15 лет.
 
ПОДРЫВ АВТОРИТЕТА РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.
 
«Спор между церковью и светской властью окончательно разрешился при Петре I. Как отмечал Милюков, «вся политика Петра относительно церковного устройства сводится к последовательному проведению двух идей:  к устранению русского папы, «второго государя, самодержцу равносильного или и большего», каким легко мог оказаться и действительно оказался патриарх, и к подчинению церкви «под державного монарха». Устами своего союзника Феофана Прокоповича преобразователь настойчиво старался втолковать России, что духовный чин «не есть иное государство», что он должен наравне с другими подчиняться общим государственным учреждениям».
 
В 1718 г. был образован департамент по делам государственной религии. В 1721 г. Петр I отменил патриархат и заменил его Святейшим Правительствующим Синодом, который заместил святейшего патриарха в качестве высшей инстанции в иерархии Русской православной церкви и стал высшим административным органом по духовным делам в империи. Этот статус был подкреплен назначением в качестве контролера над деятельностью Синода обер-прокурора. Как известно, патриархат был восстановлен лишь после февральской революции 1917 г. Церковь превратилась в государственный институт, жестко вмонтированный в систему государственного управления. Этот акт значительно подорвал возможности церкви осуществлять свои традиционные функции служения в качестве моральной узды на всевластного монарха.
 
Как известно, русские общественные деятели, мыслители, историки разных ориентаций неоднозначно оценивали решение Петра I в этой сфере.
Как утверждал, например, Н.М. Карамзин, «уничтожив Патриаршество, как опасное для самодержавия неограниченного», Петр объявил себя главою церкви. Однако, сетовал, историк, «наше духовенство никогда не противоборствовало мирской власти, ни Княжеской, ни Царской: служило ей полезным орудием в делах Государственных и совестью в ее случайных уклонениях от добродетели… Со времен Петровых упало духовенство в России».
 
Над монастырями был установлен государственный надзор. Царь издал указ, чтобы с этих пор святого изображали не монахом, а воином. В то же время он построил один из важнейших в России монастырских комплексов – Александро-Невскую лавру в Санкт-Петербурге».  (К.С. Гаджиев «Сравнительный анализ национальной идентичности США и России»).
 
Царь целенаправленно подрывал авторитет Русской православной церкви и разрушал сложившийся исконный менталитет народа.
 
Петр требовал от священников раскрытия тайны исповеди.
 
Полковых стрелецких священников по приказу царя вешали на специальных виселицах, стилизованных под православные кресты.
 
Именно Петр Алексеевич лично приказал казнить 25 монахинь Покровского монастыря. Во время экскурсии по униатскому монастырю в Полоцке Петр I вступил в конфликт с монахами, завязалась драка, и четверо монахов было убито прямо в храме, а наиболее уважаемый монастырский проповедник был казнен по приказу царя. Архиепископ Досифей также был колесован по личному указанию Петра.
 
Принимается решение снять с храмов колокола и отлить из них пушки. В первой половине 1701 года в Москву свезли со всей страны 90 000 пудов колокольной меди, но из колоколов пушки лить нельзя – нужны были добавки других цветных металлов, преимущественно олова, а добавок нет. Перелить тогда удалось только 8000 пудов колокольной меди. Снимали по всей стране колокола, с монастырями в конфликт вошли, верующих озлобили, а для чего?
 
НЕЛЬЗЯ ОТРИЦАТЬ И ТОТ ФАКТ,
 
что для защиты и укрепления своих позиций и веры в целом Русская православная церковь использовала репрессивные меры, что дало право говорить о существовании чуть ли не русской версии инквизиции.
 
Свод законов Русского государства «Соборное уложение 1649 года», принятый на Земском соборе, предусматривал казнь за ересь, иноверие, богохульство и т.п. Террор над раскольниками как врагами церкви был освящен церковным собором 1666/67 г., который  во главе с патриархом, сменившим низложенного Никона, оправдал действия  против раскольников и осудил на различные «томления», т.е. казни…
 
«Петр I , - писал, например, один автор в журнале «Русский вестник» в 1891 г., - создал у нас инквизицию и инквизиторов, и нет возможности отрицать, что все гражданское и церковное управление при нем и долгое время после него было проникнуто инквизиционным настроением». Разумеется, факт существования института инквизиции в России церковные историки отрицали…
 
С 1681 года существовал жесточайший закон: упорствующие в своих убеждениях староверы подлежат смертной казни через сожжение. Особенно сильны были гонения на староверов в  первые годы правления Петра.
 
Когда уже не оставалось сил для сопротивления, чтобы не сдаваться  «духу нечистому – злому антихристу», староверы шли на последний отчаянный шаг – на самосожжение. «Сатана припадочный», - говорили поморы – староверы.
 
Не сдавайтесь вы, мои светы,
Тому змию седмиглау,
Вы бегите в горы, вертепы,
Вы поставьте там костры большие,
Положите в них серы горючей,
Свои телеса вы сожгите.
(А.С. Пругавин. Русская мысль. Кн. 1. 1885. С. 184-185).
 
Для расправы с религиозным движением в 1685 г. был издан указ, известный под названием «12 статей о раскольниках». Он санкционировал массовый террор под видом охраны «чистоты православия.
 
В «Статьях о святительских судах», составленных в 1700 г. при Петре I по инициативе патриарха Адриана, вновь доказывалось право церкви на беспощадное  уничтожение ее врагов. Жестокостью по отношению к противникам государственной церкви был проникнут «Духовный регламент», составленный архиепископом Феофаном Прокоповичем и утвержденный Петром в 1720 г. В нем люди, порвавшие с официальной церковью, были названы «лютыми неприятелями, государству и государю непрестанно зломыслящими». Для борьбы с раскольниками регламент также предписывал наказывать их смертью и разорением их жилищ.
 
При Петре со старообрядцев стали брать особый двойной налог, а знаменитую бородовую бляху с надписью «Борода лишняя тягость» после выплаты налога старообрядцам предписывалось постоянно носить на груди, а на спину нашивать специальные желтые лоскуты.
 
ВРАГИ И ПРЕСТУПНИКИ?
 
Староверы. До 1667 года (до раскола российского общества на «староверов» и «никониан») все православное население России придерживалось единой (старой) веры. Ведь и первый царь из династии Романовых Михаил Алексеевич и отец Петра I Алексей Михайлович прожили свою жизнь в старой вере. Поэтому, Когда Петр I обрушился со всей яростью на ревнителей старой веры и приказал их преследовать и искоренять с особой жестокостью, он тем самым объявил беспощадный террор значительной части населения страны.
 
В литературе, в кинематографе встречается довольно избитый сюжет – петровские солдаты пытаются спасти несчастных, а те с именем Бога на устах принимают мученическую смерть в огне. На самом деле все было не так.
 
Дезертиры. Дезертиров было так много, что никто даже не пытался подсчитать, сколько их бежало из армии. В бегах постоянно находилось около 20 000 «служивых». Еще 45 000 – «уклонисты», беглые рекруты, которые составляли так называемый «недобор». Существовала строгая инструкция – каждого третьего пойманного дезертира казнить.  Всего за годы петровского правления русская армия потеряла около 300 000 человек. На одного погибшего на поле боя солдата приходилось 2-3 умерших от болезней, голода, лишений или казненных по приговору суда.
 
Стрельцы. До прихода Петра Алексеевича к власти в Москве размещалось около 20 000 стрельцов. Были крупные стрелецкие гарнизоны и в других городах. Стрельцы в 1682 году не позволили Нарышкиным полностью захватить власть в государстве, восстановив законный порядок престолонаследия. В 1689 году  Петр при поддержке иностранных военных специалистов осуществил государственный переворот, истребил национальное стрелецкое войско. Для этого ему пришлось выдумать «стрелецкий заговор» и устроить кровавую ритуальную бойню. Тысячи иностранцев съехались в Преображенское смотреть, как русские бояре будут рубить головы своим собственным защитникам. Петр собственноручно рубил головы стрельцам.
 
СМЕРТНЫЕ КАЗНИ.
 
В 1497 году смертная казнь предусматривалась 60 статьями, при Петре число «смертных» статей возросло до 123.
 
Петр собственноручно начал «практиковаться» на стрельцах, лично отрубая им головы. Многих подданных по его приказу четвертовали, варили в кипятке, сажали на кол. Известен случай, когда майор Глебов умирал в страшных мучениях на колу 18 часов, чтобы продлить казнь, царь приказал укутать умирающего в полушубок, чтобы тот не застыл на морозе и дольше промучился.
 
Историческая память – явление уникальное. Например, в 1708 году Петр I приказал устроить на Дону страшную резню, полностью ликвидировав население нескольких крупных станиц, не пощадив женщин, детей и стариков. Прошло 300 лет, сменилось 12 поколений казаков, а на Дону  по-прежнему чтят память матушки-императрицы Екатерины II , ставят ей памятники и слышать не желают о Петре Алексеевиче, которого казаки – некрасовцы презрительно называли Царь Ероха.
 
УКАЗ О БРАДОБРИТИИ
 
При Федоре (брате Петра по отцу) боролись со старомосковским платьем, но бороды брить было не приказано, а рекомендовано
 Вернувшись в  1698 году из Европы, Петр  приказал брить бороды. Причем сам царь, «посмеиваясь и отпуская шуточки, тут же под корень отхватывал бороду, часто вместе с кожей». (Фарквар Майкл. Самые непристойнейшие скандалы из жизни правителей всех времен и народов.) Указ о брадобритии 1698 года предусматривал  откуп – 100 рублей в год с купцов, 60 – с бояр, 30 – с прочих граждан. Заплативший выкуп носил специальный медный знак, который носил под бородой. В деревнях и в казачьих областях не нужно было брить бороды.
 
«ВСЕПЬЯНЕЙШИЙ СОБОР».
 
«Сумасброднейший, всепьянейший, всешутейший Собор» - так официально и полностью называлось это учреждение. Это была многолетняя игра со своими правилами и законами… Собор полностью воспроизводил церковную иерархию и церковные обряды. Собор имел даже свой устав, этот устав написал лично Петр. Петр имел скромный чин дьякона, а главой его сделался Никита Зотов – «Всешумнейший и всешутейший отец Иоаникит, кокуйский и всеяузский патриарх», называемый еще «князь - папой». Главное требование устава было просто: «Быть пьяным во все дни, и не ложиться трезвым спать никогда».
 
 Ну,  и требование подчиняться иерархии собора – его 12 кардиналам, епископам, архимандритам, иереям, диаконам, протодиаконам. Все они носили нецензурные матерные  клички. Все облачения всех чинов, все молитвословия и песнопения, весь порядок «службы Бахусу и Ивашке Хмельницкому» прописывалось самым подробным образом.
 
При вступлении в Собор нового члена, его спрашивали: «Пиеши ли?» - в точности как в древней церкви новичка спрашивали: «Веруеши ли?»
Когда Никита Зотов,  пьяный, сидел ни винной бочке с «крестом», сделанным из двух табачных трубок, в одежде монаха, но с прорезью на заднем месте, неофита подводили к «папе», и тот «благословлял» - махал «крестом», отпихивал ногой, и бил о темя «посвящаемого» сырым куриным яйцом. Налетали прочие с мяуканьем, воплями, ржанием, топотом, визгом волокли человека упаивать до обморока, до рвоты.
 
Отвратительное пьянство Всешутейшего собора и величайшее издевательство над церковью большинству народа не нравилось совершенно! Такому образу жизни сопротивлялись купечество и крестьянство, служивые и военные люди.
 
ПЕТР ОТЛИЧАЛСЯ КРАЙНЕЙ СЕКСУАЛЬНОЙ РАСПУЩЕННОСТЬЮ, без разбора принуждая к близости или насилуя девиц, замужних женщин или юношей  (не забывайте о его бисексуальности). Его  «метресками» становились женщины самого разного социального происхождения. Биографы Петра указывают на существование 11 собственных  (из 11 детей 9 умерло) и более ста незаконнорожденных детей царя, и судьба последних его совсем не интересовала. На просьбы помочь своим бастардам Петр со смехом отвечал: если мой, то пробьется!
 
Постпетровские историки стараются не афишировать гнусную роль ассамблей и «всепьянейших соборов», на которых царил пьяный разгул и разврат, объясняя это милыми причудами монарха. Чего стоит только одно описание заседания «Всепьянейшего собора» на котором роль подсвечника выполнял…
 
Большинство историков признают, что Петр Алексеевич по своим личностным качествам был человеком очень плохим. Л.Н.Толстой, в юности восхищался личностью Петра I и даже собирался писать про него роман. По мере изучения материалов его точка зрения поменялась диаметральным образом. В своих записях он характеризует первого русского императора не иначе, как «осатанелый зверь», «убийца», «великий мерзавец» и призывает «забыть об этом, а не памятники ставить».
 
Антипетровский лубок «Как мыши кота хоронили» - сатирическая карикатура на похороны Петра I, - «кота казанского». Обратите внимание на то, с какой насмешкой относился простой народ к «великому реформатору и его «птенцам».
 
 
 
***
ЗОЛОТОЙ ВЕК ПОМОРЬЯ.
 
На севере мало осталось коренных поморов. Утрачены многие культурно-исторические традиции поморского субэтноса, поэтому и приходится по крупицам восстанавливать историческую правду.
 
В конце 16 века на Русском Севере происходит  целый ряд важных событий.
 
В 1553 году плавание Ричарда Ченслера, установление морского сообщения между Московским государством и Англией через Холмогоры.
В 1556 году в правление Ивана Грозного – реформа земского самоуправления. Управление Двинской землей передается от московских наместников к выборным головам. Власть передается в руки посадских и волостных земских представителей – выборных голов, старост и приказчиков.
В 1582 году – поход Ермака и завоевание Сибирского ханства.
В 1584 году – основание Ново – Холмогор (с 1613 года – Архангельск). Активная торговля с государствами Западной Европы.
 
Из-за Урала в Поморье шел поток пушнины, из Европы – редкие заморские товары, предметы роскоши и серебро, из Центральной России – поток направляемого через Архангельск на экспорт зерна. Не меньшим спросом пользовались и местные, северные товары – семга, деготь, смола, ворвань, речной жемчуг, шкуры животных, соль, слюда для окон. О масштабах торговли говорит такой факт: только в одном из районов Холмогор, на Глиннике, находилось до 400 торговых лавок и лабазов.
 
Почти в двухстах местах на побережье Белого моря располагались крестьянские верфи, на которых строились малые и большие лодьи, кочи, карбасы. Где еще на всей Руси великой простой крестьянин мог на свои деньги построить себе корабль и отправиться на нем «со товарищи» на полгода на океанский промысел! Или сплавать к «суседям» в Норвегию и выгодно обменять муку на рыбу?
 
В конце 17 века только в районе Кольского полуострова вело тресковый промысел до 7,5 тысяч маломерных поморских судов, а ведь велся еще промысел на Новой земле, Груманте, в Карском море. Поморье быстро развивалось и богатело.
 
Передавая из поколения в поколение опыт полярного мореплавания, поморы становятся искусными мореходами. И этот опыт фиксировался: издавна вели поморы записи, в которых описывали судовые хода, опасные места, возможные убежища при опасности, районы наиболее богатых уловов и т.д.  На протяжении многих веков эти народные «Книги мореходные» пополнялись и уточнялись, передавались по наследству. В редакции XVIII они дошли и до наших дней под названием «Поморские лоции».
 
ПОМОРСКИЕ СУДА.
 
На каких же судах совершали поморы свои смелые полярные плавания? В XVI веке определились два основных типа поморских судов: коч (или кочмара) и поморская лодья. Оба они – результат народного творчества, их конструкция вырабатывалась длительное время и была наилучшим образом приспособлена для плавания во льдах.
 
Морской («новоземельский») коч – одномачтовое деревянное парусное судно длиною 17 -19 метров при соотношении длины к ширине от 3:1 до 4:1. Осадка коча не превышала двух метров, надводный борт – 1,5 метра. Средняя грузоподъемность коча составляла 30 – 40 тонн, на судне могло размещаться до 50 человек. Команда насчитывала  от 6 до 12 человек, возглавлял ее кормщик («вож»). Коч ходил под одним парусом, имел отвесную корму, острый наклоненный вперед нос и, что самое главное, округлую форму бортов. Так «ледовая форма корпуса», воплощенная в нансеновском «Фраме», была предвосхищена безвестными поморскими судостроителями почти на четыре столетия!
 
…Несмотря на строжайший запрет Петра I строить «староманерные суда», коч просуществовал до начала XX века. Известно, что в 1912 году за Архангельским портом числилось до 16 кочей.
 
Поморская лодья также имела ледовые обводы. Длина ее превышала коч на 1 - 1,5 метра, но высота борта была почти вдвое больше. Отличительной чертой конструкции было наличие второй палубы в носу и на корме.  По оснащению лодья ничем не отличалась от коча, лишь потом  на ней стали ставить 3 мачты, как и на кочах более поздней постройки. По грузоподъемности же лодья превосходила коч. Использовалась она преимущественно при промысловых плаваниях  у берегов Кольского полуострова  и Белого моря, а также вдоль берегов арктических морей.
Хорошо продуманным было оборудование кочей и лодей. Как правило, на их палубах ставились водоотливные средства, приводимые в действие силой ветра.  Первое описание таких «ветряниц», представляющих, по существу, гидравлические насосы, относится к 1662 году и касается принадлежавших Николо – Карельскому монастырю лодей.
 
Морские суда - кочи  и лодьи – строились на Северной Двине, в Усть – Пинеге и на Онеге. Лучшими лодьями считались по качеству онежские – «корелянки».
 
СОЛЕВАРЕНИЕ.
 
Солеварение – одно из самых древнейших занятий жителей Русского Поморья. Соль добывалась во многих пунктах Беломорского побережья, а также на Пинеге, Кулое  и в ряде других мест. Но самыми производительными  источниками обладала Ненокса, где концентрация соли была в 2-4 раза выше, чем в других «усольях». Первые разработки соли ненокскими жителями  относятся к началу  XV века. В XVI веке варницы Неноксы в основном принадлежат монастырям. Здесь имели свои владения Кирилло-Белозерский, Михайло-Архангельский, Антониево-Сийский, Соловецкий монастыри.
 
Крупным владельцем варниц в Неноксе был и Николо-Корельский монастырь.  Еще в 1545 году грамотой царя Ивана Грозного монастырю было дозволено в Неноксе, «соляных пожилин» (источников соляных растворов – Л.Ш.) искати и трубы и варницы ставити и соль варити».
 
В 1708 году именным повелением Петра I были отобраны в казну все солеварни в Неноксе, принадлежавшие монастырям. При этом их бывшим владельцам были выплачены компенсации только за «црены» и прочую посуду, необходимую для солеварения.
 
Вот так жило население Беломорья. Промышляло рыбу, весной выходило на «зверобойку» в море. Добывало пушного зверя в лесах, жемчуг в реках. Варило соль. Возделывало свои огороды, кое-где обрабатывало землю под пашню. Несло государственные повинности.
 
***
 
 
ПЕТР I   И ПОМОРЫ.
 
►    В 1715 году  Архангельский порт посещает 230 кораблей. Навигация на Двине продолжается от середины мая до середины октября, а это значит, что почти ежедневно на рейде Архангельска появляется несколько вновь прибывших иностранных кораблей.
Европейские купцы не желают терять свои налаженные торговые связи с Архангельском. Тогда Петр специальным указом от 1710 года запрещает вывозить через Архангельский порт хлеб – один из основных продуктов российского экспорта. Указ 1713 года предписывал русским купцам торговать пенькой и юфтью не через Архангельск, а через Петербург. Позднее последовал запрет вывозить через Архангельск в Европу икру, клей, поташ, смолу и щетину. К концу 1716 года было приказано наиболее влиятельных архангельских купцов переселить в Петербург. А с 1722 года царь просто запрещает привозить в Архангельск товаров более, «чем потребно городу».
В 1725 году в Архангельск заходит в год только 19 кораблей.  В приказном порядке император прекращает международную торговлю через старейший морской порт России. Архангельский порт не в конкурентной борьбе уступил первенство Петербургу, а по указу царя.
В 1762 году Екатерина II отменила дискриминационные запреты, но международная торговля через Архангельск к тому времени уже была подорвана и никогда не достигла больше существовавших ранее масштабов.
►    28 декабря 1715 года выходит именной указ Петра I архангелогородскому губернатору П.Е.Лодыженскому о запрещении промышленникам ходить в море на лодьях и качах (в нескольких петровских указах поморские кочи почему-то именовались «качи».
«По получении сего указу объявите всем промышленникам, которые ходят на море для промыслов своих на лодьях и на качах, дабы они вместо тех судов делали морские суды: галиоты, гукары, каты, флейты, кто из них какие хочет. …старые все перевесть.  И  для того ныне вновь качей и лодей делать не вели под штрафом: взять оное судно и сверх того вдвое денег, во что оное стало».
В этом же указе имеется приписка. «Слышали мы, что есть у города Архангельского белый медведь, и ежели он жив, то ево пришлите ныне сюды. И к тому велите будущею весною на Грудланде (или инде их ловят) купить еще медведя два».
►    Как показала перепись населения, проведенная в 1710 году, за период с 1678 по 1710 год на Поморском севере убыль населения достигла небывалой для России величины – податное население Поморья только за первую половину петровского правления сократилось на 40% (!) (Брокгауз Ф.А., Эфрон И.А. Энциклопедический словарь. – СПб., 1898).
 
С 1713 по 1715 год было мобилизовано и направлено на галеры около 15% дворцовых (государственных) крестьян Беломорья, эта цифра не включает многочисленные рекрутские наборы на строительство Петербурга и на корабельные верфи. Тотальная зачистка поморских селений привела к тому, что уже в октябре 1715 года последовало распоряжение с побережья Северного (Белого) моря «собрать в матросы до тысячи человек от пятнадцатилетнего возраста».
 
За период  с 1699 по 1725 год было проведено 53 набора в армию и на флот (23 основных и 30 дополнительных). Причем служба была пожизненной.   Свободные промышленники превращались в бесправное пушечное мясо.Обращение в матросы начиналось с обрезания бород, что, по мнению поморов, являлось во все времена сильнейшим оскорблением и носило унизительный характер. Ежедневное водочное довольствие было губительно для людей, воспитанных в строгих традициях.
 
На кораблях петровского флота была чудовищная смертность. Вот что докладывал адмирал Девьер о стоянке русской эскадры в Копенгагене. (1716). «Здесь мы нажили такую славу, которая и в тысячу лет не угаснет. Из сенявинской команды (а ведь под началом Сенявина находились архангелогородские корабли. Прим. автора) умерло около 150 человек, и многих из них бросили в воду  в канал, а ныне покойников 12 принесло к дворам и народ здешний о том жалуется…» В 1717 году из-за гнилого продовольствия из 500 новобранцев умерло 222.
 
Согласно Морскому уставу 1720 года, «матросы за легкие проступки подвергались битью шпицрутенами и кошками, за более тяжкие  преступления – кнуту, вырезанию ноздрей и ссылке в каторжную работу и смертной казни… Кроме повешения и отрубления головы, употреблялись колесование, четвертование, прожжение языка и сожжение». (Н.И. Костомаров).
 
Прошли годы, забылись подвиги безымянных матросов, совершенные ими на Балтике, зато появились многочисленные свидетельства о подвигах великого императора, разбившего шведов и прорубившего окно в Европу.
 
Несколько сотен тысяч строителей Петербурга погибли, среди них было немало поморов, ведь только с 1707 по 1709 – на стройки «Парадиза» с берегов Белого моря было направлено более 10 000 человек.
 
«В марте 1722 года было приказано взять на житье в Петербург из разных северных городов и уездов 350 плотников с их семьями; потом для той же цели в 1724 году приказано в Архангельске набрать 1000 семей плотников» (Н.И. Костомаров).
 
Север обезлюдел. Дошло до того, что некому было ходить на промысел. Ганноверский дипломат Ф.Х.Вебер, находившийся в России с 1714 по 1719 год, писал о тяжести рекрутских наборов на флот в Поморье: «Когда сообразили, что люди эти, привыкшие плавать повсюду и на устроенных надлежащим образом кораблях, то всех их позабирали в Петербург, и добыча соли была, следовательно брошена; поэтому- то царь и велел впоследствии закупать заграничную соль, на что ежегодно должен был затрачивать великие суммы».
 
За поморами буквально охотились по всему Северу. Нужны были гребцы на галеры. За годы петровского правления было издано 26 (!) указов о розыске и поимке беглых.  Из каждых трех пойманных дезертиров одного вешали, а двух секли кнутом, накладывали клейма, рвали ноздри и отправляли на каторжные работы. Царь особенно любил наблюдать, как рвут ноздри. В бумагах Петра сохранились собственноручные заметки о том, чтобы инструмент для вырывания ноздрей устроить так, чтобы он вырывал мясо до костей.
 
o    Интересно, что в народной памяти сохранились не петровские подвиги, а петровские эксцентричные выходки. То ли подвигов не было, то ли народ у нас на Севере зело ехидный, но только «гений» Петра разглядели в эпоху матушки Екатерины…
О том, как царь проводил лето 1702 года в Архангельске, остались интересные воспоминания английского купца Томаса Хетта. 20 августа 1702 года он пишет своему брату в Лондон: «Он (царь), я уверяю тебя, человек  не гордый и может веселиться и есть с кем угодно… Он большой почитатель таких грубых людей, как моряки. Всех грязных матросов он пригласил отобедать с ним, где их так поил, что многие не устояли на ногах, иные плясали, а другие дрались – и среди них царь. Такие компании доставляют ему большое удовольствие.
 
Царь загнал 30 – 40 человек из знати, старых и молодых, в крошечное озеро, в которое запустил двух живых моржей; затем сам присоединился к ним. Компания была очень напугана, но все остались невредимы. Никто из них не посмел жаловаться на его проказы».
Надолго запомнил Архангельск это посещение Петра, которое сопровождалось чудовищными попойками. «Такое было изобильное питие, что сороковые бочки были распилены и наливали в оные церковного, вина простого, а двойного в ушатах поставлено и пива везде довольно расставлено было, так что оное своеручно брали и пили, кто сколько хотел»  (Петр Великий на Севере. Архангельск, 1909. С.85).
 
o    В народной памяти о пребывании Петра на Архангельской земле остались многочисленные предания, и предания эти не имеют ничего общего с официально-героическим обликом царя – морехода. В книге Н.А. Криничной «Предания Русского Севера» (СПб.; Наука, 1991) собраны тексты, посвященные историческим событиям, происходившим на Севере. Вот что говорится в преданиях о пребывании царя на Архангельской земле.
 
В предании № 343 рассказывается о том, как царь потешался над деревенскими бабами, которые перевозили на карбасах молоко с Кегострова в город на продажу. Царь незаметно подплывал и опрокидывал карбасы с молочницами, а затем вытаскивал перепуганных женщин из воды.
В предании № 363 описывается, как во время веселой пирушки в доме Баженина при Вавчугской верфи пьяный Петр заявил, что остановит руками приводимое силой воды в движение колесо. Отговорить его не удалось. Баженин в последний момент успел перекрыть воду и остановить колесо, не допустив, чтобы царь получил увечья.
 
«Предания о кумовстве царя с подданными».  Предания № 366, 367, 368 рассказывают о том, как царь сам выбирал в качестве крестной матери – кумы молодых девушек, после крестин насильно поил их водкой, снимал с себя одежду и «приводил в застенчивость».  Иногда он присылал куме дорогие подарки, почему-то полностью забывая о своих крестниках. «…Прислали бархату, парчей  и материй разных много, - и все опять куме же, а крестнице опять ничего» (из предания 366).
 
***
О РЕФОРМАХ ПЕТРА.
 
Первым «Историю Петра I» активно переписывал и редактировал он сам, затем в создание мифа о царе-реформаторе включилась «дщерь Петрова» - рожденная вне брака, «привенчанная» Елизавета Петровна», которой крайне важно было подтвердить свои права на престол. Через 50 лет в процесс мифотворчества включилась Екатерина II.  Подправили петровские «подвиги» и накануне празднования 300-летия дома Романовых, но главная волна популяризации деяний пришлась на период сталинских реформ.
 
КАК  И ПОЧЕМУ ПЕТР СТАЛ ВЕЛИКИМ.
 
Создается впечатление, что таким его сделали заинтересованные потомки. В русской истории были три исторические личности, близкие по своему менталитету: Иван Грозный, Петр I, Иосиф Сталин.
 
После смерти Ивана Грозного пресеклась династия Рюриковичей. На престол взошли Романовы. В 1630-х годах они активно приступили  к переписыванию исторических хроник и летописей. Возможно, что именно в этот период были искусственно подчеркнуты и выделены отрицательные черты Ивана Грозного, а история же правления Ивана III, которого до этого называли Великим, сознательно замалчивалась. (До Петра I в русской истории почетное прозвище Великий почти 200 лет носил Иван III.  За время своего правления он создал огромное могущественное государство.  Когда он получил власть, то площадь Великого княжества Московского составляла около 400 000 квадратных километров, (немногим менее современной площади Архангельской области), а своим преемникам оставил Русское государство, увеличив его в 5 раз! К концу его правления страна имела площадь 2 миллиона километров квадратных). Создается впечатление, что это было сделано специально, чтобы подчеркнуть «гуманизм» новой романовской династии. Таким образом, первые Романовы сформировали в историческом самосознании нации облик Ивана Грозного как кровавого палача и тирана.
 
Аналогичные события были связаны и с именем Сталина. Его  то обожествляли, то низвергали. Вначале создавался портрет идеального правителя, строгого, но справедливого «отца народов», но после 1953 года вот уже 50 лет формируется облик беспощадного и коварного злодея, повинного в гибели десятков миллионов неповинных людей.
 
А вот Петра I ожидала совсем другая историческая судьба.  Его слабые, как сейчас принято говорить – нелегитимные, преемники («лифляндская девка Трубачева» - Екатерина I,  «привенчанная» Елизавета Петровна, чистокровная немка Екатерина II, узурпировавшая престол) очень нуждались в подтверждении законности своей власти. Поэтому они делали все возможное для того, чтобы подчеркнуть преемственность своей власти через кровное или духовное родство с Петром, который худо-бедно, но все-таки был русским(!) царем. Особенно преуспела в этом Екатерина II. Она хорошо поняла, что «дщерь Петрова» легко взошла на престол на штыках гвардейцев. Значит, имя Петра – ключ к власти! Как связать имя Ангальт-Цербстской принцессы и русского императора? И тогда при Екатерине II переписывается русская история, возвеличивается эпоха Петра. На знаменитом памятнике Петру в Санкт- Петербурге начертано на латыни: «Пьетро Примо – Катарина Секунда» (Петру Первому – Екатерина Вторая)!
Алексей Сухановский в книге «Матерая земля Михаила Ломоносова» сумел очень четко сформулировать сущность данного явления. Все, что пытался сделать Петр I, пусть даже кое-как, а зачастую в ущерб Российскому государству, было вознесено Екатериной II в «абсолют исторической правды и державного успеха».
 
Алексей Толстой, автор романа «Петр  Первый» в первоначальном варианте романа, который он написал в Париже, отзывался о Петре исключительно плохо. Затем от большевистского правительства последовало предложение из числа тех, от которых нельзя было отказаться, и А. Толстой создал  заказной роман-миф. Однако сохранились отрывки из первого варианта романа: «…Случилось не то, что хотел гордый Петр: Россия не вошла нарядная и сильная на пир великих держав. А подтянутая им за волосы, окровавленная от ужаса и отчаяния, предстала перед новыми родственниками в жалком и неравном виде – рабою».
 
***
О РЕФОРМАХ ПЕТРА I (И.Ильин).
 
В народе сложилось и крепло иррациональное самочувствие, согласно которому русский народ, наставляемый святой соборной и апостольской церковью и водимый своими благоверными царями, хранит единственную правую веру, определяя ею свое сознание и свой быт: от которого невозможно ни отступить, ни что-либо уступить, так что перенимать у других нам ничего нельзя, смешиваться с другими грешно и изменяться нам не в чем. Ни у басурманов, ни у еретиков нам не следует учиться, ибо от ложной веры может произойти только ложная наука и ложное умение.
Это воззрение к XVII веку формулировалось так: «Богомерзок пред Богом всякий, кто любит геометрию: а се душевные грехи – учиться астрономии и еллинским книгам»… И еще: «если спросят тебя, знаешь ли философию, отвечай: еллинских борзостей не текох, риторских астрономов не читах, с мудрыми философами не бывах, философию ниже очима видех, учуся книгам благодатного закона»…
 
Русское правительственное самосознание давно уже не соответствовало этому народному самочувствию. Со второй половины XV века с легкой руки Иоанна Третьего русское правительство приглашает из-за границы архитекторов, врачей и всяких технических искусников: «еретическая наука» уже гостит и служит, но еще не насаждается и не перенимается. Необходимость учиться светской «еретической» науке становилась все более очевидной. Духовная инерция народа стала опасною…
 
Петру Великому пришлось вломиться в это самочувствие и заставить русских людей учиться необходимому. Он понял, что народ, отставший в цивилизации, в технике и знании – будет завоеван и порабощен и не отстоит себя и свою правую веру. Он постиг необходимость дать русскому сознанию свободу светского, исследовательского взирания на мир. Он был уверен, что Православие не может и не должно делать себе догмат из необразованности и из форм внешнего быта, что сильная и живая вера проработает и осмыслит и облагородит новые формы сознания, быта и хозяйства. Петр Великий понял, что русский народ преувеличил компетенцию своего исторически сложившегося, но еще не раскрывшего всю свою силу религиозного акта и что он недооценил творческую силу христианства. Христианство не может и не должно быть источником национальной слабости.
 
***
О РЕФОРМАХ ПЕТРА (Н.Бердяев).
 
Реформа Петра Великого была и совершенно неизбежна, подготовлена предшествующими процессами и, вместе с тем насильственна, была революцией сверху. Только в России мог появиться такой необычайный человек. Русскими чертами в нем были  -  простота, грубость, нелюбовь к церемониям, условностям, этикету, своеобразный демократизм, любовь к правде, любовь к России. В Петре были черты сходства с большевиками. Он и был большевик на троне. Он устраивал шутовские, кощунственные церковные процессии, очень напоминающие большевистскую антирелигиозную пропаганду.  Петр секуляризировал Русское царство и приобщил его к типу  западного просвещенного абсолютизма.
 
От реформы Петра идет дуализм, столь характерный для судьбы России и русского народа, в такой степени неведомый народам Запада. И вместе с тем неверен распространенный взгляд, что Петр, создавший Св. Синод по немецкому лютеранскому образцу, поработил и ослабил церковь.  Вернее сказать, что церковная реформа Петра была уже результатом ослабления церкви, невежества иерархии и потери ее нравственного авторитета. Петру приходилось работать и производить реформы в страшной тьме, он был окружен ворами. Было бы несправедливо во всем винить Петра.
Русская философия истории должна была прежде всего решить вопрос о смысле  и значении реформы Петра, разрезавшей русскую историю как бы на две части. На этом прежде всего и произошло столкновение. Есть ли исторический путь России тот же что и западной Европы или у России особый путь? Западники целиком приняли реформу Петра и будущее России видели в том, чтобы она шла западным путем.  Славянофилы верили в особый тип культуры, возникающий на духовной почве православия. Реформа Петра и европеизация петровского периода были изменой России.
В оценке реформы Петра ошибочны были и славянофильская и западническая точки зрения. Славянофилы не поняли неизбежности реформы Петра для самой миссии России в мире, не хотели признать, что лишь в петровскую эпоху стали возможны в России мысль и слово, и мысль самих славянофилов, стала возможна и великая русская литература. Западники не хотели признать болезненность реформы Петра, не видели особенности России. Славянофилы были у нас первыми народниками, но народниками на религиозной почве.
 
Славянофил Хомяков менее всех идеализировал древнюю Россию. «Ничего доброго, - говорит он, - ничего достойного  уважения или подражания не было в России. Везде и всегда были безграмотность, неправосудие, разбой, крамолы, личности угнетение, бедность, неустройство, непросвещение и разврат.  Взгляд не останавливается ни на одной светлой минуте в жизни народной, ни на одной эпохе утешительной». Такой силы обличения трудно встретить и у западников.
 
Неразвитость  в России общественных классов и  сословий и совершенно  исключительное развитие начала бюрократического было недостатком мужественности в народе, мужественной активности  и самодеятельности. Явлением мужественным в русском государстве был Петр.  Но Петр был не столько мужем, сколько насильником. Он изнасиловал женственную душу русского народа. Часть народа приняла Петра за антихриста. А потом покорно подчинился народ вошедшему через Петра немецкому бюрократическому началу. Петр вздернул Россию на дыбы, он призвал Россию к великому будущему. Но в женственной русской душе осталось глухое недовольство против мужественного призвания Петра,  и оно перешло в озлобление. Русская интеллигенция целые столетия готовила уничтожение и истребление дела Петра. Раскол в душе России остался непреодоленным и привел к страшной катастрофе, к падению России как великого государства. В русской истории не было рыцарства, и потому не прошла Россия  через закал и дисциплину личности, через культуру личной чести.
 
***
О РЕФОРМАХ ПЕТРА (С.Ф.Платонов).
 
По его мнению, реформы Петра по своему существу и результатам не были переворотом. Он не был «царем-революционером», как его иногда любят называть. Прежде всего,  деятельность Петра не была переворотом политическим, поскольку, несмотря на успехи во внешней политике, во внутренней политике он «недалеко ушел от XVII века. Государственное устройство осталось прежним, полнота верховной власти, формулированная царем Алексеем в словах Деяний Апостольских, получила более пространное определение при Петре в Артикуле Воинском».
 
Деятельность Петра не была и общественным переворотом. Государственное положение сословий и их взаимные отношения  не претерпели существенных изменений. Нельзя видеть   в его делах переворота и в экономической политике, поскольку результаты, достигнутые Петром, не поставили народного хозяйства на новое основание. Главным источником народного богатства и при Петре остался земледельческий труд. Не было также новых откровений в сфере культуры, так как в этой области Петр выступал продолжателем дела, начатого царями Алексеем и Федором.
 
При этом, как бы противореча самому себе, С.Ф. Платонов писал: «Но его предшественники были учениками киевских богословов и схоластиков, а Петр был учеником западноевропейцев, носителей протестантской культуры.  Предшественники Петра мало заботились о распространении своих знаний в народе, а Петр считал это одним из главных своих дел. Этим он существенно отличался от государей XVII в. Так, Петр не был творцом культурного вопроса, но был первым человеком, решившимся  осуществить культурную реформу. Результаты его деятельности были велики: он дал своему народу полную возможность материального и духовного общения со всем цивилизованными миром. Но не следует, однако, преувеличивать этих результатов. При Петре образование коснулось только высших слоев общества, и то слабо; народная же масса пока осталась при своем старом мировоззрении».
 
***
О ПЕТРЕ I И ЕГО РЕФОРМАХ (В.О.Ключевский).
 
«Ora et labora» (молись и трудись (лат.)).
 
«…сей монарх Отечество наше привел в  сравнение с прочими, научил нас узнавать, что и мы люди" (Неплюев, поручик галерного флота, назначенный Петром на пост резидента в Константинополь).
 
«Я повелеваю подданными, повинующимися моим указам…»
«Страдаю, а все за отечество; желаю ему полезного, но враги пакости мне делают демонские». (Петр I).
 
И в Северной войне Петр выбрал себе роль, соответствовавшую привычным занятиям и вкусам, усвоенным с детства, впечатлениям и познаниям, вынесенным из-за границы. Это была роль ни государя-правителя, ни боевого генерала-главнокомандующего.
 
Петр не сидел во дворце, подобно прежним царям, рассылая всюду указы, направляя деятельность подчиненных; но он редко становился и во главе своих полков, чтобы водить их в огонь, подобно своему противнику Карлу XII. Впрочем, Полтава и Гангут навсегда останутся  в военной истории России светлыми памятниками личного участия Петра в боевых делах на суше и на море.
 
Предоставляя действовать во фронте своим генералам и адмиралам, Петр взял на себя менее видную техническую часть войны. Он оставался обычно позади своей армии, устроял ее тыл, набирал рекрутов, составлял планы военных движений, строил корабли и военные заводы, заготовлял амуницию, провиант и боевые снаряды, все запасал, всех ободрял, понукал, бранился, дрался, вешал, скакал из одного конца государства в другой, был чем-то вроде генерал-фельдцейхмейстера, генерал-провиантмейстера и корабельного обер-мастера.
 
Такая безустанная деятельность, продолжавшаяся почти три десятка лет, сформировала и укрепила понятия, чувства, вкусы и привычки Петра. Петр отлился односторонне, но рельефно, вышел тяжелым и вместе вечно подвижным, холодным, но ежеминутно готовым к шумным взрывам, точь-в-точь, как чугунная пушка его петрозаводской отливки.
 
Он [Петр I] знал, что там и здесь очень многие видели в его реформе насильственное дело, которое он мог вести, только пользуясь своей неограниченной властью и привычкой народа слепо ей повиноваться. Стало быть, он не европейский государь, а азиатский деспот, повелевающий рабами, а не гражданами. Такой взгляд оскорбляет его, как незаслуженная обида. Он столько сделал, чтобы придать своей власти характер долга, а не произвола:  думал, что на его деятельность иначе и нельзя смотреть, как на служение общему благу народа, а не как на тиранию.
 
Он так старательно устранял все унизительное для человеческого достоинства в отношениях подданного к государю, еще в  самом начале столетия запретил:
  • писаться уменьшительными именами,
  • падать  перед царем на колени,
  • зимою снимать шапки перед дворцом,
  • рассуждая так об этом: «К чему унижать звание, безобразить достоинство человеческое? Менее низости, больше усердия  к службе и верности ко мне и государству – таков почет, подобающий царю».
  • Он устроил столько госпиталей, богаделен и училищ,
  • «народ свой во многих воинских и гражданских науках обучил»,
  • в Воинских статьях запретил бить солдата,
  • писал наставление всем принадлежащим к русскому войску, «каковой ни есть веры  или народа они суть, между собою христианскую любовь иметь»,
  • внушал «с противниками церкви с кротостью и разумом поступать по Апостолу, а не так, как ныне, жестокими словами и отчуждением»,
  • говорил, что Господь дал царям власть над народами, но над совестью людей властен один Христос,
  • и он первый на Руси стал  это писать и говорить, - а его считали жестоким тираном, азиатским деспотом.
Об этом не раз заводил он речь с приближенными и говорил с жаром, с порывистой откровенностью: «Знаю, что меня считают тираном. Иностранцы говорят, что я повелеваю рабами. Это неправда: не знают всех обстоятельств. Я повелеваю подданными, повинующимися моим указам; эти указы содержат  в себе пользу, а не вред государству. Надобно знать, как управлять народом. Английская вольность здесь не у места, как к стене горох. Честный и разумный человек, усмотревший что-либо вредное или придумавший  что полезное, может говорить мне прямо без боязни. Вы сами тому свидетели. Полезное я рад слушать  и от последнего подданного.
 
Доступ ко мне свободен, лишь бы не отнимали  у меня времени бездельем. Недоброхоты мои и отечеству, конечно, мной недовольны. Невежество и упрямство всегда ополчались на меня с той поры, как задумал я ввести полезные перемены и исправить грубые нравы. Вот кто настоящие тираны, а не я. Я не усугубляю рабства, обуздывая озорство упрямых, смягчая дубовые сердца, не жестокосердствую, переодевая подданных в новое платье, заводя порядок в войске и в гражданстве и приучая к людскости, не тиранствую, когда правосудие осуждает на смерть злодея. Пускай злость клевещет: совесть моя чиста. Бог мне судья! Неправые толки в свете разносит ветер».
 
Защищая царя от обвинений в жесткости, любимый токарь его Нартов пишет: «Ах, если бы многие знали то, что известно нам, дивились бы снисхождению его. Если бы когда-нибудь случилось философу разбирать архиву тайных дел его, вострепетал бы он от ужаса, что соделывалось против сего монарха».
 
Эта «архива» уже разбирается и все яснее становится по какой раскаленной почве шел Петр, ведя реформу со своими сотрудниками.
 
o    Все вокруг роптало на него, и этот ропот, начинаясь во дворце, в семье царя, широко расходился оттуда по всей Руси…
o    Сын жаловался, что отец окружен  злыми людьми, сам очень жесток, не жалеет человеческой крови, желал смерти отцу, и духовник прощал ему это грешное желание.
o    Сестра, царевна Марья, плакалась на бесконечную войну, великие подати, разорение народное, и «ее милостивое сердце снедала печаль от воздыханий народных»…
o    …а в народе говорили про царя, что он враг народа, оморок мирской, подкидыш, антихрист, бог знает, чего не говорили про него.
o    Роптавшие жили надеждой, авось либо царь скоро умрет, либо  народ поднимется на него…
 
Петр слышал этот ропот, знал толки и козни против него направленные, и говорил: «Страдаю, а все за отечество; желаю ему полезного, но враги пакости мне делают демонские».
 
Он знал также, что было и на что роптать:
  • Народные тягости все увеличивались,
  • десятки тысяч рабочих гибли от голода и болезней на работах в Петербурге, Кроншлоте, на Ладожском канале,
  • войска терпели великую нужду,
  • все дорожало,
  • торговля падала…
Впечатление, какое производил Петр на окружающих своим обращением, своими ежедневными суждениями о текущих делах, взглядом на свою власть и на свое отношение к подданным, замыслами и заботами о будущем своего народа, самыми затруднениями и опасностями, с которыми ему приходилось бороться, - всей своею деятельностью и всем своим образом мыслей,  трудно передать выразительнее того, как передал его  Нартов:
«Мы, бывшие сего великого государя слуги, вздыхаем и проливаем слезы, слыша иногда упреки жестокосердию его, которого в нем не было. Когда бы многие знали, что претерпевал, что сносил и какими уязвляем был горестями, то ужаснулись бы, колико снисходил он слабостям человеческим и прощал преступления, не заслуживающие милосердия; и хотя нет более Петра Великого с нами, однако дух его в наших душах живет, и мы, имевшие счастие находиться  при сем монархе, умрем верными ему и горячую любовь нашу к земному Богу погребем вместе с собою. Мы без страха возглашаем об отце нашем для того, что благородному бесстрашию и правде учились от него».
 
В 1697 г. 25-летний Петр увидел наконец Западную Европу. На пути в Голландию, в городке Коппенбурге, ужин, которым угостили знатного путника курфюрстины Ганноверская и Бранденбургская, был, как бы сказать, первым выездом Петра в большой европейский свет. Сначала растерявшись, Петр скоро оправился, разговорился, очаровал хозяек, перепоил их со свитой по-московски, признался, что не любит ни музыки, ни охоты,  а любит плавать по морям, строить корабли и фейерверки.
 
Испытательные смотрины, устроенные московскому диву двумя звездами немецкого дамского мира, сошли довольно благополучно, и принцессы потом, конечно, не скупились на россказни о вынесенном впечатлении.
 
Они нашли в Петре много красоты, обилие ума, излишество грубости, неуменье есть опрятно и свели оценку на двусмыслицу: это-де государь очень хороший и вместе очень дурной, полный представитель своей страны. Все это можно было написать, не выезжая из Ганновера в Коппенбург или недели за две до коппенбургского ужина.
 
«Три главных дела  у царей…»
 
Татищев в своей «Истории Российской» передает рассказ об одной застольной беседе, слышанной очевидно, от собеседников. Дело было в 1717 г., когда блеснула надежда на скорое окончание тяжкой войны. Сидя за столом, на пиру, со многими знатными людьми, Петр разговорился о своем отце, его делах в Польше, затруднениях, какие наделал ему патриарх Никон.
 
Мусин-Пушкин принялся выхвалять сына и унижать отца, говоря, что царь Алексей сам мало чего делал, а  больше Морозов с другими великими министрами; все дело в министрах, каковы министры у государя, таковы и его дела. Государя раздосадовали эти речи; он встал из-за стола и сказал Мусину-Пушкину: В твоем порицании дел моего отца и в похвале моим больше брани на меня, чем я могу стерпеть».
 
Потом, подошедши к князю Я.Ф.Долгорукому, не боявшемуся спорить с царем в Сенате, и, став за его стулом, говорил ему: «Вот ты больше всех меня бранишь и так больно досаждаешь мне своими спорами, что я часто едва не теряю терпения;  а как рассужу, то и увижу, что ты искренно меня и государство любишь и правду говоришь, за что я внутренне тебе благодарен; а теперь я спрошу тебя, как ты думаешь о делах отца моего и моих, и уверен, что ты нелицемерно скажешь мне правду». Долгорукий отвечал: «Изволь, государь, присесть, а я подумаю».
 
Петр сел подле него, а тот по привычке стал разглаживать свои длинные усы. Все на него смотрели и ждали, что он скажет. Помолчав немного, князь ответил так: «На вопрос твой нельзя ответить коротко, потому что у тебя с отцом дела разные: в одном ты больше заслуживаешь хвалы и благодарности, в другом – твой отец.
 
Три главных дела  у царей:
  • первое – внутренняя расправа и правосудие; это ваше главное дело. Для этого у твоего отца было больше досуга, а у тебя еще времени подумать  о том не было, и потому в этом отец твой больше тебя сделал. Но когда ты займешься этим, может быть, и больше отцова сделаешь. Да и пора уж тебе  о том подумать.
  • Другое дело – военное. Этим делом отец твой много хвалы заслужил и великую пользу государству принес, устройством регулярных войск тебе путь показал; но после него неразумные люди все его начинания расстроили, так что ты почти все вновь начинал и в лучшее состояние привел. Однако хоть и много я о том думал, но еще не знаю, кому из вас в этом деле предпочтение отдать: конец войны нам это покажет.
  • Третье дело – устройство флота, внешние союзы, отношения к иностранным государствам. В этом ты гораздо больше пользы государству принес и себе чести заслужил, нежели твой отец, с чем, надеюсь, и сам согласишься.
А что говорят, якобы каковы министры у государей, таковы и дела их, так я думаю о том совсем напротив, что умные государи умеют  и умных советников выбирать и верность их наблюдать. Потому у глупого государя не может быть глупых министров, ибо он может о достоинстве каждого рассудить и правые советы отличить». Петр выслушал все терпеливо и, расцеловав Долгорукого, сказал: «Благий рабе верный! Вмале был еси мне верен, над многими тя поставлю».
 
Несчастье Петра было в том, что он остался без всякого политического сознания, с одним смутным и бессодержательным ощущением, что у его власти нет границ, а есть только опасности. В Петре вырастал правитель без правил, одухотворяющих и оправдывающих власть, без элементарных политических понятий и общественных сдержек. Недостаток суждения и нравственная неустойчивость при гениальных способностях и обширных технических познаниях резко бросались в глаза заграничным наблюдателям двадцатипятилетнего Петра, и им казалось, что природа готовила в нем скорее хорошего плотника, чем великого государя.
 
И если несчастья молодости помогли ему оторваться от кремлевского политического жеманства, то он не сумел очистить свою кровь от единственного крепкого направления московской политики, инстинкта произвола.
 
Вся преобразовательная его деятельность направлялась мыслью о необходимости и всемогуществе властного принуждения.
 
***
(Из книги  «ПЕТР I. ТВОРЕЦ РУССКОЙ ИСТОРИИ. ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ИСТОРИИ РОССИИ»).
 
«Это  - государь одновременно и очень добрый и очень злой, у него характер – совершенно характер его страны. Если бы он получил лучшее воспитание, это был бы превосходный человек, потому что у  него много достоинств и бесконечно много природного ума» (София Шарлотта Бранденбургская, королева Пруссии с 1701 г.).
 
«…ибо сия сарынь [то есть чернь, беднота], кроме жесточи не может унята быть». (из приказа Петра I).
 
►   30 августа 1721 г. в финском местечке Ништадт состоялось подписание договора, завершившего беспримерную Северную войну блестящей победой России. Швеция уступила России в непрекословное и вечное вхождение и собственность» Лифляндию, Эстландию, Ингерманландию и часть Карелии с Выборгом, города Ригу, Ревель, Пернов, Дерпт, Нарву, Кексгольм, Динамюнд, острова Эзель, Даго, Мен.
►    В октябре 1721 г. Сенат преподнес Петру титул «Великого», «отца Отечества» и императора. Отныне Россия называлась империей. На Западе титул императора признали только пять государств: Пруссия, Голландия, Швеция, Дания  и Венецианская республика. Однако ни один серьезный вопрос больше не мог быть решен без участия России.
►    Реформы Петра в области государственного управления были нацелены на укрепление абсолютной власти монарха. Вместо старой Боярской думы и приказной системы он создал послушный себе Сенат и коллегии, контролируемые послушными ему высшими чиновниками.
►    Он устранил патриаршество и ввел в действие Духовный регламент, по которому церковь полностью подчинялась государству, а управлять ею должно было своеобразное подчиненное монарху ведомство - Синод.
►   Введенная в 1722 г. Табель о рангах создала строгую иерархию служебных должностей. Принцип выслуги отныне вытеснил в государственной системе понятие «родовитость», знатность происхождения. С 14-го разряда чиновник получал личное, с 8-го разряда – потомственное дворянство.
►    «7208 г. декабря в 20 день Великий государь, царь и Великий князь Петр Алексеевич, всея Великая и Малыя и Белыя России самодержец, указал впредь лета счислять и писать с нынешнего генваря с 1-го числа от Рождества Христова 1700 г.» - то есть по обычаю других христианских государств Европы,   а не «от сотворения мира», как прежде. Начало года переносилось с 1 сентября на 1 января.
 
В Англии Петр побывал в парламенте, но наблюдал за его работой через слуховое окно и остался недоволен тем, что «мужики» здесь управляют государством.
 
1702 г. ознаменовался очень важным и интересным манифестом Петра. Документ  в основном был посвящен необходимости приглашения иностранных специалистов в Россию. Отдельная часть манифеста определяла цели и задачи царствования. «Со вступления нашего на престол все старания и намерения наши клонились к тому, как бы сим государством управлять таким образом, чтобы все наши подданные попечением нашим об общем благе более и более приходили в лучшее и благополучнейшее состояние…»
 
Много позже историк Василий Осипович Ключевский напишет: «Петр Первый действовал как древний русский царь-самодур, но в нем впервые блеснула идея народного блага, после погасшая надолго, очень надолго».
 
Вслед за развертыванием строительства металлургических заводов на Урале, верфей в Петербурге, Воронеже, Архангельске, на Олонце Петр, в рамках реформирования государственного аппарата и создания вместо прежних средневековых приказов коллегий (центральных органов, ведавших отдельными отраслями  управления) учреждает для руководства развитием российской промышленности Мануфактур-коллегию и Берг-коллегию. Всего за годы петровских реформ  в области промышленности появилось около  180 крупных мануфактур различного профиля, которых страна вообще не знала ранее.
 
Но этот прогресс был достигнут  в основном за счет крепостного подневольного труда, хотя некоторые предприятия и привлекали наемных «охочих» людей. Здесь Петр ни на шаг не отдалился от крепостнических норм XVII в.; более того, он модифицировал их, введя на вновь возникших российских предприятиях труд так называемых приписных и «посессионных» крестьян.
 
Приписные – это те государственные крестьяне, кого по указу царя целыми селениями приписывали к заводам в счет уплаты налогов и выполнения повинностей. На долгие месяцы отрывались они от своих мест ради нужд заводов.
 
«Посессионные» (владельческие) – это те, кто был куплен заводчиками для своих предприятий. Они были навечно закреплены за конкретным заводом и могли продаваться и покупаться только вместе с ним. На заводах царила палочная дисциплина. Условия жизни подневольных работников были ужасающие, среди них была высокая смертность; многие ударялись в бега.
 
Крестьян Петр жаловал своим сподвижникам. Тысячи крестьянских душ были отданы им в крепостные Меншикову, Шереметеву, Головкину и другим соратникам. Зато к концу царствования в бегах числилось около двухсот тысяч крестьян, но система их сыска ужесточалась.
Однако тактика Петра была непонятна простому народу.  Недовольство копилось и наконец вылилось в открытое противостояние в Астрахани. В ночь на 30 июля 1705 г. восставшие солдаты и горожане перебили около 300 человек государевых людей и иноземцев. На следующий день они избрали своих руководителей. По существу, это был вызов петровским преобразованиям. Царь действовал быстро и решительно: он снял с фронта часть батальонов и во главе с фельдмаршалом Шереметевым перебросил их на юг. Несколько месяцев потребовалось Шереметеву, чтобы подавить восстание. Лишь в марте 1706 г. город был взят штурмом.
 
Два года в застенках Москвы шло следствие, по итогам которого свыше 700 человек были казнены.
 
Через год еще более мощное восстание вспыхнуло на Дону под предводительством атамана Кондратия Булавина. И снова главными причинами были налоговый гнет, насаждение новых порядков, зверства карателей, сыскивающих и возвращающих с Дона беглых. Булавин намеревался захватить Азов и Таганрог. Воинские команды были посланы на Дон. Петр приказал жестоко подавить мятеж, восставшие селения «жечь без остатку, а людей рубить, и завотчиков на колесы и колья, дабы сим удобнее оторвать охоту к приставанью воровства у людей, ибо сия сарынь [то есть чернь, беднота], кроме жесточи не может унята быть».
 
«Подлый народ», как он [Петр I] говорил, являлся для него лишь инструментом в осуществлении  великих свершений. Он начинал трудиться  для России, как он ее видел и понимал. В этой его России не было места гуманистическим взглядам и целям, размышлениям о правах и личности человека – всем тем идеям и той практике, которые начинали пробивать себе дорогу на Западе сквозь жестокости и взлеты духа Английской революции, буржуазный прагматизм Голландских штатов, формирующуюся проповедь французских мыслителей-гуманистов, от которой было уже рукой подать до идей просветителей, обращенных в первую очередь к нарождающемуся буржуазному обществу и к среднему классу, какового в России и не предвиделось.
 
На Руси еще гремели кандалы, а людей гнали на великие свершения в деревянных колодках на шее.
 
***
«Сия рукопись издана быть не может по причине
неприличных выражений в адрес Петра Великого».
(Собственноручная резолюция императора Николая I
 на рабочем экземпляре рукописи  А.С. Пушкина о Петре I).
 
«КАРАМЗИН ПРИЗНАЛ ЭТУ ЗАТЕЮ «БЛЕСТЯЩЕЮ ОШИБКОЮ» ПЕТРА…».
(М.Меньшиков «Клевета обожания (А.С.Пушкин)).
 
И все же Пушкин не дошел до того, чтобы воспеть именно жестокость Петра… Напротив, при всем поклонении Петру, гений Пушкина подсказал ему невыразимо грустный конец истории «Медного всадника», до того грустный, что он звучит прямым укором Петру. «Печален будет мой рассказ», предупреждает Пушкин, - и в самом деле он печален.
 
Пушкин не говорит прямо об ошибке Петра, но ему было известно о существовании целой исторической школы, доказывавшей эту ошибку. «На берегу пустынных волн», среди болот и лесов, вне границ своего народа – пример в истории небывалый – Петр задумал основать центр народной жизни, и с величайшими жертвами и насилиями достиг того, что устроился если не центр, то красивый город.  Карамзин признал эту затею «блестящею ошибкою» Петра. Петр не знал о наводнениях Невской дельты, о неизбежном засорении фарватера, не предусмотрел невозможности устроить здесь удобного порта и вообще наделал множество чисто практических ошибок, объясняемых поспешностью и незнанием.
 
Он выбирал между Таганрогом, Астраханью, Ригою, Ревелем и устьями Невы и сделал плохой выбор, чтобы поддержать свою  другую колоссальную ошибку – перенос столицы за границу, - ошибку, объяснимую только рабским преклонением царя перед тогдашней заграницей. Как теперь совершенно ясно, «на берегу пустынных волн» Петр стоял с думами, полными великих недосмотров. Но он умер, и недосмотры эти пришлось расхлебывать тем бесчисленным, «ничтожным и малым», судьбою которых распорядился царь. Сравните блестящую картину Петербурга в начале «Медного всадника» - и щемящий сердце конец:
 
Остров малый
На взморье виден.
Не взросло
Там ни былинки. Наводненье
Туда, играя, занесло
Домишко ветхий. Над водою
Остался он, как черный куст –
Его прошедшею весною
Свезли на барке. Он был пуст
И весь разрушен. У порога
Нашли безумца моего…
И тут же хладный труп его
Похоронили, ради Бога.
 
 
***
ПОМОРЫ О ПЕТРЕ ВЕЛИКОМ.
(из книги Ксении Гемп «Сказ о Беломорье»).
 
«ТЯЖЕЛО-ЗВОНКОЕ СКАКАНЬЕ» («Поморы и Пушкин», К.Гемп).
Еще в детстве посчастливилось мне [Ксения Гемп] услышать от Александры Яковлевны Залесской, крестьянки приморской деревни Чубола, рассказы об Александре Сергеевиче (она никогда не называла его иначе) и его произведениях. Жизнь ее сложилась необычно. Она родилась в январе 1837 года, а скончалась в 1912 году. Она никогда не забывала, что год ее рождения – это и год трагической  кончины Александра Сергеевича, а имя дали ей Александра; видела в этом какой-то скрытый смысл, значение, поэтому решила, что должна знать все о нем и о том, что он написал.
 
Восемнадцати лет, красавица синеглазая, она заневестилась. Жених ее был рыбак. Свадьбу решили играть после окончания полевых работ и осенней путины. Но – неожиданное несчастье. На жатве она серпом поранила ногу, ступня была изуродована. Почти два года она болела, так и осталась хромой и до конца жизни передвигалась, опираясь на палку-посошок. Жениху она отказала, в сельском хозяйстве и на промысле ей не работать. Ушла в Архангельск и с 1857 года до кончины жила в нашей семье, «всегда при детях».
Вскоре она собралась идти поклониться могиле легендарного Николая Мирликийского, покровителя моряков и рыбаков, а могила эта, по легенде, - в г. Бари на юге Италии.
Все старшие в нашей семье звали ее по имени-отчеству, а детям она наказывала звать ее Старочкой, имя закрепилось. Дети спрашивали: «Как Вы, Старочка, шли с кривой ножкой?» Она отвечала: «Когда и плакала, а все шла».  По рассказам, она возвратилась успокоенной, иногда задумывалась, по-прежнему любила вполголоса петь старинные песни и читать.  Я [Ксения Гемп] близко узнала, поняла Старочку, когда ей было уже за шестьдесят лет. Тихая улыбка была у нее, ласковая рука, все дети несли обиды и горести к ней.
 
Память у нее была поразительная, и удивительно было ее благоговейное, иначе не назовешь, отношение к Александру Сергеевичу и его произведениям. «Иное, о чем писал он, я и сама знала, а чего не знала, по его словам уразумела и сердцем поняла». Позднее, поняв, почувствовав глубину, мудрость и блистательность его творчества, я [Ксения Гемп] вспоминала, перечитывала записи рассказов Старочки, ее объяснения пушкинских творений и всегда поражалась ее чуткости к Слову, видению образа в Слове. Стихия поэзии Пушкина владела и ее разумом, и сердцем, интересовало ее еще и то, как понимал он отношение человека к человеку.
Рассказывала Александра Яковлевна и о поэме «Медный всадник». Разбиралась долго, что задумал Александр Сергеевич, когда сочинял «Медного всадника». Сама думаю, О Петре Алексеевиче хотел сказать, потому-то и поэму по Петру назвал, не по наводнению; Петр Алексеевич возвеличен в памятнике, кумир на бронзовом коне, одной рукой коня держит – силен. Александру Сергеевичу, видать, памятник понравился. Много поняла я, когда не раз читала про грома грохотанье и другое. Гром падает с неба, опомниться не успеешь. Петр, как гром небесный, тяжелую тучу разбил, к новой жизни поворотил.
Не поняла спервоначалу слов «тяжело-звонкое скаканье», потом думаю, правильно сказано. Тяжко было народу, воевали, строили корабли, у нас в Соломбале слободка при верфи, много кораблей настроили. И везде людей мучили. Добились, научились во всем новом, слово «звонкое» об этом.
 
У нас в Поморье говорят: «Звонкая песня душу радует». При Петре Алексеевиче тяжело и звонко было народу. Дела его потрясли народ. Скачет его конь по потрясенной мостовой. Это по родной земле. В Поморье много о нем рассказов – три раза у нас был, в море ходил, потом осударевой дорогой. Слыхала я рассказы всякие, интересно говорят.
 
***
О Петре Первом бытует много поморских преданий и легенд. Их собирал Е.В.Барсов, его материалы опубликованы в книге «Петр Великий в народных преданиях Северного края» (книга вышла в Москве в 1872 году).  В сборнике 12 рассказов о Петре. Н.А.Криничная подготовила издание: «Северные предания: Беломорско-Обонежский регион» (Ленинградское отделение издательства «Наука», 1978). В книге приведены 65 рассказов о Петре.
 
Среди моих [Ксения Гемп] записей есть еще не опубликованные предания о Петре Великом. Они собраны в разное время в Беломорье.
«Молод был, а все царь-осударь. Рост большой, ходит быстро, расторопный, руками машет, голова в кудрях. Никто не ослушался, как приказывал просеку рубить да дорогу гатить, да корабли на катках волочить от Нюхчи до самого Онего-озера. Кто другой бы приказал, хоть какой енерал со звездой, помор наш сказал бы ему «одурел» да и не пошел этим заниматься. Петру Алексеевичу не перечили. За работу одаривал словом. Дедко мой все слова от отца своего слыхал, сказывал: «Словом таким одаривал – и рубля не нать»».
Ростом был не мал, бахилы ему шили в чеботарной, так в пол-две* лапость евонная». (*«пол-два» равняется 1,5 целого, «пол-пять» - 4,5 и т.д., примеч. авт.).
 
Колодки новые делали. Не видывали еще такой ноги. Голяшки бахиловы выше брюха моего дедки. Сам сказывал. А помор, он тоже не маленький был, рослый, дедко-то».
Рассказы записаны в 1912 г. от гостинщика Преображенской гостиницы в Соловках отца Никандра.
 
«На Заяцком Соловецком острове в байне мылся, приказал веники березовы подать, а где взять? На Большой ходили за вениками. Навязали ему веники, он и парился, как хлестанет себя, так и ухнет, далеко слышно. Потом выскочил из байни нагишом к колодцу, он туточка у байни и теперь. Пригнулся и говорит-приказывает: «Поливай воды колодезной холодной на плечи да по спине, головы не трожь». Такой своендравный был. Это сказывал нам схимник из Савватеева».
Рассказ записан  1912 году на о. Большом Заяцком от молодого монаха Игната. Он хорошо знал расположение всех Соловецких тюрем и «узилищ». Водил меня [Ксения Гемп] по всем, не забыла я этого путешествия.
 
«Первы  венцы часовни Заяцкой Петр Алексеевич сам клал. Сплотки сплавили от Кондострова к Заяцкому, дерева толстые, берега невысоки,  а крутеньки. Сам носил на угор. На плечи мешковину набросит, подмогу дадут на плечо дерево навалить, и пойдет. Силен был, могутный, молодой, вот и задорился, силу казал. Сам концы рубил «в лапу», ловко так плотничал. Силен, веселился от работы и показаться всем хотел. От настоятеля это слыхали, в пример ставил Петра Алексеевича».
Рассказ записан в 1912 году на о. Большом Заяцком от старца Авраамия.
 
«Петр Алексеевич беспокойный был, везде на монастырской земле выходил, на все колокольни лазил, все звоны пробовал. Разрешали царю. Как верхом куда, лошадь подбирали высокую, по евойным длинным ногам. Устанут все от поездок, а он все еще в беспокойстве. Развлекался тоже, камешки в море кидал, у кого блинков боле; ну и вавилоны (лабиринты) приказывал класть. Сам прутом укажет по песку, как камни класть. Недолго живал, а память на века оставил».
Рассказ записан в 1914 году на Соловках от настоятеля Иоанникия.
 
«Петр Алексеевич хотел море наше узнать. Море – не пруд, не озеро. В море ходить – не на пруду баловать. Он потому на Соловки прибыл и далее до Трехостровской салмы ходил. Умом, силой, глазом знакомство с морем вел. Жаден был до моря. Настоятель это рассказывал богомольцам. Отец мой  от его слыхал, ходил в молодости не раз с богомольцами на Соловки».
Рассказ записан в 1952 году в Беломорске от А.И.Щепетовой.
 
«Теперь прозывают Петр Первый, а мы не считаем, первый или второй. Завсегда помор зовет – Петр Алексеевич или Петр Великий. Росту был великого, ну и по уму тоже.  Как прозвал народ, так и зови. Дедушко наказывал».
Рассказ записан в 1952 году на о. Горелка, в стане рыбаков из Колежмы, от Володи Попова, 13 лет.
 
«Старики рассказывали, как Петр Великий крест рубил в Унской на Красном* (*название мыса). Все сбежались смотреть, как царь топором тешет. Да что из Луды, из Яреньги бежали».
Рассказ записан в 1959 году в Пертоминске от А. Верещагина.
 
***
Назвав Петра Великого по мировоззрению «вполне человеком реформированного мира» Г.В. Флоровский утверждал: «и было что-то нескромное и нечистое в его прикосновении ко святыне… Есть что-то демоническое во всей обстановке Петровской эпохи». Такую несколько инфернализированную оценку петровских деяний можно признать слишком преувеличенной. (с.85).
(К.С. Гаджиев «Сравнительный анализ национальной идентичности США и России»).
 
 
Литература:
Петр I и поморы  /В.В. Лисниченко, Н.Б. Лисниченко. – Архангельск: ОАО «ИПП «Правда Севера», 2012.
Город в устье Двины./ Л.Шмигельский. – Северный рабочий. 1988.
В.Р. Мединский «О русском пьянстве, лени и жестокости».
О русском воровстве и мздоимстве / В.Р.Мединский. – М,: ЗАО «ОЛМА Медиа Групп», 2010. (Мифы о России).
 
Русская идея/ Н. Бердяев. – М.: АСТ: Астрель: Полиграфиздат, 2010.
Философия неравенства / Н. Бердяев. – М.: АСТ: Астрель: Полиграфиздат, 2010.
О русском национализме. Сборник статей./ Ильин И.А.  – М.: Российский Фонд Культуры, 2007.
Сравнительный анализ национальной идентичности США и России /К.С. Гаджиев. – М.: Логос, 2013.
Д.С.Мережковский: pro et contra / Сост., вступ. ст., коммент.,  библиогр. А.Н.Николюкина. – СПб.: РХГИ, 2001.
Петр I. Творец Российской империи. / серия «Путеводитель по истории России».- ООО «АСТ-ПРЕСС-КНИГА». 2013.
Россия в исторических портретах / В.О.Ключевский. – М.: Де`Либри. 2015.
Сказ о Беломорье; Словарь поморских речений / К.П.Гемп. – М.: Наука; Архангельск: Помор. ун-т, 2004.

 

ГЛАВНАЯ

ОБЩЕЕ

ИСТОРИЯ В ЛИЦАХ

СЕВЕР МОЯ РОДИНА

ПЕТЕРБУРГ МОЯ ЛЮБОВЬ

ТИХИЙ ГОЛОС ГОВОРЯЩЕГО В НАС БОГА

ЛЮБИ ВСЕ ДРУГИЕ НАРОДЫ КАК СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ
Карта сайта Веб студия СПб-Дизайн.рф - создание и продвижение сайтов, 2003 ©