Уолт Уитмен

УОЛТ УИТМЕН.

 
uolt.jpg
 
НА БЕРЕГУ ГОЛУБОГО ОНТАРИО. (Уолт Уитмен, 1856).
 
1.
Я сидел на пустом берегу.
Голубая вода Онтарио отражала череду моих мыслей –
Мир и войну и мертвых, навеки ушедших во тьму, чтобы воцарился мир.
 
Но взыскующий истины Призрак – величавый, воинственный, грозный –
Приказал: «Создай для Америки гимн, сотворенный Америкой,
И начни поход за Свободу – последний, победный поход;
А прежде пропой мне песню о муках рождения Демократии».
 
(Демократия – предначертанный победитель,
Но тайное вероломство, измена
И смерть – на каждом шагу.)
 
2.
Нация возвещает себя в словах:
Я всегда обретаю ту форму, которую приемлют все,
И дарую новые черты всему, что издревле дарует мне жизнь.
 
Нация утверждает себя в делах,
Мы – утверждение родившейся нации,
Наше оружие и живая жизнь;
Мы – грозная, непомерная сила,
Ибо разнообразны, равны, самовластны;
Мы прекрасны для нас и в нас,
Твердо устойчивы на общем корне,
Хотя прорастаем по всей Америке
Из Миссури, Канзаса или Колорадо,
С презрением отбрасывая насмешки недругов;
Мы беспорочны или греховны лишь для себя и в самих себе:
Нет греха, если он не в нас.
 
(О мать-отчизна и братья-Штаты!
Если нам всем суждено погибнуть,
То мы падем не от вражьих сил,
А сами ввергнем себя во мрак.)
 
3.
Должен ли быть лишь один величайший?
Нет, ибо каждый рожден величайшим,
а величайшего заслонить невозможно –
В точности так же, как взгляд одного – даже острейший,
вернейший взгляд – не затмевает взгляды других,
Так же, как самая светлая жизнь лишь освещает иные жизни.
 
Все существует в мире для всех,
Все – для личности, все для тебя:
Самые разные способы жизни –
Божьи, как и любые другие, -
Имеют равное право на жизнь.
 
Только тело, только здоровье связывает личность с великой вселенной,
И Великая Личность – основа мира.
 
4.
Вы хотите жить благочестиво и набожно?
Вы хотите изобилия, покоя, богатства?
Так идите на бой за ваши права! –
Зло и назойливо взываю я к нациям.
 
Я тот, кто бродит из штата в штат
С ядовитым вопросом ко всякому встречному:
Ты хочешь слышать лишь то, что знаешь? Скажи же – кем тебя можно назвать?
Ты хочешь читать лишь вчерашние басни? Кем – о, кем тебя можно назвать?!
 
С такою же мукой, как ты, о Мать, давшая жизнь бесчисленным детям,
В яростном вопле раздираю я рот, обращаясь к новому, гордому миру:
Хочешь ты быть небывало свободным?
Хочешь? Приди же и слушай меня!
 
Отринь изящество, чувствительность, утонченность,
Отринь сладость пресыщения плоти,
Берегись пышного предсмертного созреванья
В Природе, Штатах, мужчинах и женщинах!
 
5.
Бесчисленные события бесконечных столетий медленно копили матерьял для
строительства –
Америка породила строителей и собственный способ работы;
Бессмертные поэты Европы и Азии сделали свое дело и канули в прошлое –
Нам суждено увенчать их труд.
 
Пытливо присматриваясь к Старому Свету, Америка – громадная, надежная,
многогранная –
Спокойно берет уроки у прошлого, ибо не отвергает прежних свершений,
Бестрепетно препарирует наследие предков,
ибо ничто не исчезает из жизни,
И решительно строит свой новый мир,
искусно используя древние матерьялы, -
Мир, призванный заменить старый, который, однако, еще не умер
И был таким же законченно совершенным
Для своей эры,
Как наш, грядущий.
 
Каждая эра выдвигает одну
Землю и нацию
Обетом будущего.
 
О поэма поэм – Соединенные Штаты,
Неуемно вспененная нация наций,
Где деяния человека всесильны и всеохватны, словно деяния дней и ночей,
Где в массе великих, всеобщих дел бессильно меркнут мелкие частности,
Где дружелюбие, простота, воинственность и даже грубость любезны душе,
Где разнообразие, разноликость, равенство и толпы бородачей
любезны душе!
 
6.
О Новый Свет,
Воспетый поэтами,
Высвети одного из них среди них!
 
Он стоит меж ними, один из многих, унаследовав облик и матери, и отца,
Однако его изначальное естество питают первичные основы жизни –
Земля, вода, растения и животные, - поэтому он вмещает в себя весь мир,
Хотя и занят лишь своею страною:
Олицетворяет ее дух и душу, оплодотворяет ее бытие,
Строит города, начинает войны, творит события, обретая в них голос,
Серебрится рябью озер и заливов, струится реками, полнясь их жизнью, -
Миссисипи, Колумбия, Ниагара, Гудзон с великой любовью питают певца,
А он, лежа океанским прибрежьем, бесконечно растягивается с юга на север
И, объединяя запад с востоком, простирается от Атлантики до Тихого океана,
Вскидывает к небу узловатые руки тополей, сосен, дубов и кедров, магнолий,
акаций, каштанов и кипарисов,
 
Разрастается зарослями тростника в низинах,
Расстилается пышными пастбищами саванн,
Колышется травами засушливых прерий,
Вздымается пиками заснеженных гор,
Взрезает воздух взмахами крыльев, откликаясь орлам, цаплям и
пересмешникам,
 
Равно открытый добру и злу, воплощает вживе дух своей нации,
Ибо он вмещает в себе: далекое прошлое и нынешний день,
Древних аборигенов Америки и пришельцев,
Первые корабли, причалы и поселения – зародыш будущей невиданной мощи –
И земли, занятые первопроходцами,
Бунтарскую гордость Первого Года, мир и войну, и Билль о правах,
Свободный союз независимых Штатов и вольный приток новых переселенцев,
Юное Государство, наводненное болтунами, однако неколебимое, стойкое,
грозное,
И внутренние просторы огромной страны, хижины из бревен, поля для посевов,
Путников, следопытов, звероловов, зверей – все совмещает в себе певец,
Рождение новых штатов и климат, расширение сельских угодий и войны,
Ежегодно приезжающих на конгресс конгрессменов – приезжающих вовремя,
где б они ни были,
Фермеров и механиков, особенно молодых,
Их обычаи, говор и благородный характер,
Их манеру держаться с достоинством людей, которым неведомо
самоуничижение,
Их бодрость и добродушие и решительность облика,
Их мгновенное неистовство в ответ на обиды,
Их тягу к музыке, простоту, любознательность,
Щедрость в любви, предприимчивость и отвагу –
Все многоликое единство нации утверждает собою личность певца, -
Полное равенство мужчины и женщины, плавные волны стихийных
переселений,
Военный флот, рыболовные промыслы, золотодобычу, свободу коммерции,
Окаймленные каменными причалами города, железнодорожные и речные пути,
Облегчающие труд рабочих машины, нью-йоркских пожарных, янки-дельцов,
Север и юг, свободу и своеволие – все выверяет в песне поэт, -
И тайный заговор своевольных Штатов – утвердить рабство на обломках
свободы,
И твердый отпор предателям-заговорщикам: бой до победы иль гибель в бою!
 
7.
(Но вот в осиянный славою день
Бой завершается победой Свободы,
И я воспеваю твой новый венец –
Не ясный и светлый, а яростно яркий,
Пылающий заревом отгремевшей войны,
И ты, со сверкающим, как молния, взглядом,
С рукою, поднятой и сжатой в кулак,
Стоишь над разгромленным, поверженным в прах, еще вчера столь надменным
злодейством, -
Его не спасли ни кинжалы убийц, ни вчерашнее всемогущество, ни безумное
хвастовство
От презрения, гибели и могильных червей,
Жрущих любую падаль.)
 
8.
Все истощается, и только Республике дарована сила всегда созидать;
Все истончается и становится тленом, но поэты преданно поют о былом,
Я же, веруя лишь в новейшее время, воспеваю тебя, о нынешний день,
Воспеваю только тебя.
 
Америка строит себя для всех - я выпеваю Америку;
Каменотесы планируют жизнь – ярко, научно, решительно, -
Я выпеваю каменотесов страны и веду за собою в грядущее.
Да восславится все, что ведет людей к завтрашним просторным свершениям,
Но проклятье всему, что крадется вперед в коросте страхов, страданий и бед,
В плесени бесстыдства и лени!
 
9.
На пустом берегу Онтарио
Призрак наставлял меня, говоря:
Только поэты объединяют гигантов, только поэты претворяют Штаты в единую
громаду нации.
Людей не сплотишь принуждением и приказом,
Даже законным, скрепленным печатью –
Только поэт, как живая плоть, может сплотить людей.
 
Свободным жителям независимых Штатов, сообща творящим поэзию жизни,
поэты нужны как воздух –
И нигде, никогда, с древнейших времен поэты не жили так полно:
Слова поэта здесь будет слышней, чем указ Президента страны.
Голос любви и язык огня!
Глаз, пронзающий глубины глубин и легко озирающий мир!
Мать изобилия, но все же бесплодная, - доколе, о Мать, доколе?
 
10.
Среди поселенцев бескрайней Америки именно поэт – умеренный человек,
Ибо, смиряя буйную чрезмерность, обуздывая излишества, умеряя странности,
он вводит их в русло служения людям –
Все хорошо лишь в собственном русле, а все, что хлещет через край, дурно, -
Дарует миру стройную соразмерность и твердое равновесие – ни больше, ни
меньше,
Умело правит разнообразие жизни,
Связует народ и землю с эпохой,
Воплощает все, что ждет воплощения, сдерживая все, что нужно сдержать;
В дни мира он широко и всесветно вершит строительство Нового Света:
Им созидаются многолюдные города,
Разрастается изобильное сельское хозяйство,
Расцветают искусства, науки, ремесла, освящается коммерция и познание
человека, изучение вечности, бессмертия и правительства;
В годы безверия он оплот веры,
 
Во время войны - великий воитель, творец оружия наравне с инженерами,
Ибо каждым словом он разит наповал;
Он не судья, но верховный суд,
Ибо приемлется миром без оговорок,
Словно всесильное Солнце – Землею;
Взгляд его зорок и совершенна верность,
И гимном сущему озвучены мысли,
Но молчанием встречает он споры о Боге:
Он видит вечность в непрерывности жизни,
А в людях видит не просто подобья, не блестки мгновений, но предвечную
сущность.
 
Совершенная и навеки свободная личность, -
С этою Великой Идеей в душе
Творит поэт, ободряя раба и внушая ужас тирану.
 
Свобода личности и равенство граждан, -
Во имя великих идей
Мужчины и лучшие женщины мира готовы расстаться с жизнью.
 
11.
Служенье Великой Идее,
Жизнь, как служенье, о братья, -
Вот назначенье поэта.
 
Песни отпора всегда наготове:
Вооружайся - и в бой за отчизну!
Се вместо мирного стяга над нами
Знамя Великой Идеи.
 
(Я знаю –
Восплещется гневное знамя,
И я воспою это знамя в бою – в справедливом и правом бою!
Знаю – разверзнутся жерла орудий и землю взроют злобные взрывы,
Но в знойном зареве дымных пожарищ – во имя твое! – развернутся полки,
Грянет суровый приказ: «В атаку!» - и вот, взъярив рукопашную битву.
В граде свинца, над грудами трупов, -
Знаю! –
Взовьется гневное знамя.)
 
12.
Ты хочешь взять на себя это бремя – бремя учителя и поэта Америки?
Великое бремя, нелегкая доля!
 
Но если тебя не пугают невзгоды, приуготовься и телом и духом:
Укрепи свою твердость и углуби гибкость, все исследуй, обдумай и взвесь,
А прежде всего, представ предо мною, пройди суровый допрос.
 
Ты надеешься говорить и петь для Америки?
А тебе известны нравы американцев? Знакомы раздольные земли и народы
страны?
Изучил ты наречия и обычаи Штатов? Знаешь физиологию и облик людей?
Изведал их дружбу, гордость, любовь? Понял политику? Проникся свободой?
Оценил истинные цели нации?
Ощутил, принял Декларацию Независимости, подписанную в Париже
представителями страны, одобренную Правительством каждого штата и
потом возглашенную Вашингтоном пред Армией?
Чувствуешь глубинную суть Конституции?
Видишь великую правду людей, отвергших ложь феодальных сказаний во имя
былей подлинной Демократии?
 
Веришь Природе? Проповедуешь миру – отринув навыки суетной моды, -
мудрость, вмещенную в океан и землю, в женскую нежность и мужской гнев?
Можешь остаться спокойным и справедливым в бурном вихре житейских
раздоров? Готов отвергнуть соблазны мира? Умеешь смиряться? Но ты не
слабый?
Ты в самом деле представляешь народ – весь народ, а не группку избранных или
какой-то слой или секту?
Ты действительно рожден Америкой?
Ты вдохновляешься живою жизнью? Тебе не нужны посредники для работы?
Способен ты сделаться в юности зрелым, дабы хранить терпимость и
беспристрастие?
Можешь любить не только великих, но и бессильных, заблудших, сирых?
 
Как твой труд отразится на Штатах?
Под стать ли твои деянья стране?
Свершил ты что-нибудь небывало великое? Сказал воистину новое слово?
Или пробавляешься бойкими байками да творишь заново стародавние были?
Не вторишь ли ты, как дряблое эхо, старым поэтам, политикам, грамотеям?
Не следуешь ли заветам вражеских стран?
Созидают ли твои свершения новое? Или повторяют пресловутое прошлое?
Отвечают ли нуждам Нового Света – всеобщим нуждам? Исправляют ли нравы?
Достойны необъятных просторов Америки?
 
Войдут ли в меня, как воздух и пища, станут ли мною, моим естеством – силой,
дыханием, лицом, походкой?
Вложили в них труд мастера страны – не просто усердные работники, а творцы?
Не покажутся ли твои свершения мелкими рядом с новейшими достиженьями
нации,
Рядом с людьми, штатами, городами?
Угадываются в твоих словах и свершениях подлинные хранители великой
Америки – могучие, молчаливые, грозные – горожане и фермеры, южане и
северяне, суровые поселенцы Запада и ньюйоркцы, - равно величавые в
равнодушии и в любви?
Прозреваешь ли ты неизбежность возмездия всем захребетникам, трусам,
предателям, всем чудакам, небреженцам, насмешникам –
Всем, кто старается урвать и хапнуть?
(Полное забвение – вот их удел:
От них не останется даже костей –
Истлеют и развеются прахом.)
 
13.
Толпы покорных поклонников прошлого, вирши, бренчавшие древним
изяществом, -
Все эти тусклые искры ушедшего – только растопка для новой поэзии:
Лишь если явится современный поэт, будет он принят Америкой,
Ибо она, поверяя себя, обличает любые личины,
Но, встречая истинных своих творцов,
Судит беспристрастно и верно.
(Лишь поэт, ставший душою страны – и одушевленный страною, -
может назваться поэтом.)
 
Сильнейший духом во всем сильнейший,
А сильнейший любимец времени – всемогущ;
И вот, когда время требует мастерства – философского, корабельного,
оперного – любого, -
Творческий практик становится всемогущим.
 
Беспечное, беспечальное племя незаметно вырастает в стране:
Людям любезны удачники – в науке, в делах, в любви, -
Здесь нечего делать священникам: большое ли дело смерть? –
Здесь именно жизнь, ежедневная жизнь, полна грандиозных дел!
Ты здоров, предприимчив, благороден, велик? – ты пребудешь великим вечно:
Здоровье, уважение к себе, справедливость расчищают путь человеку.
Ибо человек превыше всего.
 
14.
Расступитесь, Штаты!
Я, человек – обычнейший человек, - превыше всего.
 
Мне – заслуженная плата моя:
Петь о Великой Идее, - большего я не прошу.
Я прожил жизнь – да живу и теперь – как должно жить человеку:
 
Любил животных, землю и солнце, с презрением смотрел на богатых,
Радел о слабых, оделял бедных, призревал глупцов и безумцев,
Делился с людьми плодами трудов, снисхождением побеждал
нетерпимость,
Ненавидел тиранов, не спорил о Боге, никогда ни пред чем
не склонял головы,
Но был заодно и с наивным юнцом, и с матерым, грубым, неграмотным
поселенцем, и с мудрою от природы, а по мудрости нежной, матерью
большого семейства;
Я читал бесчисленные стихи этой книги, проверяя их подлинность прямо с
листа, пред собою, пред листьями деревьев и трав, пред горами, озерами,
звездами,
Изгоняя все, что оскверняло плоть или оскорбляло душу;
Я требовал равного для себя и других.
Я спешил в отдаленные ратные станы –
Многих солдат проводил я во тьму, оставаясь при них до последнего вздоха,
И многих поверженных сумел возродить
Собственной рукою, песней, любовью.
 
Я хочу быть понятым самим собой, жду углубленья понятий,
Принимая решительно все.
 
(Разве я не был верен, о Мать?
Ответь – разве я не ставил тебя превыше себя самого?)
 
15.
Клянусь, я начал постигать суть:
Не страна, не Америка ведет нас к величию,
А Я, или Ты, или каждый из нас.
Нам надо стремительно идти вперед
Сквозь эры, правительства, культуру, историю,
Чтоб на землю явилась Личность.
 
Основа вселенной - Личность.
Америка – первая! – приняла договор, где владыкою государства объявлена
Личность.
Клянусь, я предам проклятию мир, в котором не возвеличена Личность!
Теорию мироздания венчает Личность,
Великая Личность,
А именно Ты.
 
(О Мать! Я верю – твой праведный меч
Поднят, чтоб защитить Личность!)
 
16.
Основа жизни – Рождение.
Для меня рождение мое – Рождество, и мне не важно, благочестиво ли это:
Я склоняюсь только пред тобою, Рождение!
(Люди и нации, страны и города прекрасны – клянусь! – от рождения.)
 
Основа творчества – Выражение Любви к рожденным для жизни людям,
Но доселе никто не сумел – клянусь! – выразить эту любовь.
(Я беру на себя Выраженье Любви к рожденным для жизни людям.)
 
Основа творца – Народный характер.
Я вберу все народные черты, - клянусь!
(Твори, как хочешь, но ты будешь признан, только поддержав дерзновения
Штатов.)
Праоснова основ – Личность.
Важнее Природы, правительств, привычек, важнее собственности – клянусь! – Личность.
Я – для себя – важнее всего, как и Ты важнее всего для себя, - однозвучная, но извечная песня!
 
17.
Америка, зримая мне в озарении, не что иное, как я и ты:
Ее оружие, мощь и скрижали – не что иное, как я и ты,
Ее преступления, ложь и предательства – не что иное, как я и ты,
Ее конгрессы, граждане, армия — не что иное, как я и ты, 
Постоянное рождение все новых штатов – не что иное, как я и ты,
Война (и еще страшней – межусобица, которую пора предать умолчанию) – не что иное, как я и ты,
Вся жизнь Америки – природная и творимая – не что иное, как я и ты,
Свобода и созидание, язык и поэзия – не что иное, как я и ты,
Прошлое, настоящее, будущее страны – не что иное, как я и ты.
 
Я принимаю себя в целокупности
Дурных и праведных черт Америки:
Строю страну для всех и со всеми,
Ревностно укрепляю науку и равенство –
Равенство сословий, рас, убеждений,
Равенство мужчин и женщин,
Преданно помогаю любимцам времени
В их борении со всем преходящим
И славлю тех, кто отверг покорность.
 
Я славлю тех, кто полон решимости
Утвердить личность, чтоб утвердить всех.
В одоление древних сверхжизненных сил,
Прозрев их тайное злоехидство ко мне,
Я перестрою по моему естеству все цивилизации мира, -
Этому меня научила Америка – таков итог моего ученичества – этому я буду
учить.
 
(Демократия!
В кольце смертельных врагов
Ты спокойно растила бессмертных детей,
И мне виделось, как твои широкие крылья
Осеняют бескрайний мир.)
 
18.
В деяниях дней и ночей мне откроется,
Под стать ли я им как деятель и свидетель:
Под стать ли я им полнотою и щедростью,
Под стать ли в мудрости, величии, благородстве,
Самобытен ли я, словно рыбы и птицы,
Или нуждаюсь в поддержке для жизни,
Под стать ли значению кораблей и жилищ
Значительность моих ежедневных свершений,
Или же они ничего не значат.
 
Я соразмеряю себя, о жизнь, с небесами, землею, горами, зверьми,
Вмещаю все разнообразье твое
И довлею себе самому.
Обособленная, однако всеобъемлющая Америка, - кем, как не мною,
воплощается она в жизнь?
Независимые, однако сплоченные Штаты, - кем, как не мною, воплощаются они
в жизнь?
 
Так вот почему – я понял теперь! – жизнь громадна, груба и грязна, -
Такова природа моя.
Это я порождаю злодеяния и уродства – такова природа моя.
 
(О Мать, склонись над сыном своим, склони лицо твое ближе ко мне!
Я не знаю, к чему эти заговоры и войны, к чему отсрочки
торжества твоего,
Но знаю – сквозь войны, преступления и предательства ты идешь к завершению
начатого труда.)
 
19.
Я сидел на пустынном побережье Онтарио.
Меня овевали опахала ветров, и волны неспешно катились ко мне,
Но внезапно дыхание американской жизни великою вековечностью
развернулось ко мне:
 
Я увидел души ушедших поэтов,
И могучие голоса послышались мне –
Не открытые, не разбуженные дотоле гиганты, восстав из времени,
воззвали ко мне.
 
20.
О магия жизни в моем стихе!
Не ради усопших поэтов прошлого – пусть и великих –
воззвал я к тебе,
Не ради них мой неистовый клич с пустынного побережья Онтарио.
 
Я вызываю новых поэтов – поэтов истинно чистой земли
(Ибо война завершилась победой, ибо победа расчистила землю)
И зову их в последний победный поход
На радость душе твоей безграничной, о Мать.
 
Поэты мирных походов (ибо война завершилась!),
Поэты Великой Идеи (но воинство всегда наготове!),
Поэты с песнями как разящее зарево, как победное знамя, озаренное молнией,
Поэты из Калифорнии, Оклахомы, Нью-Йорка, поэты прибрежий и сухопутных
просторов, поэты мира и поэты войны,
Вас призывает к жизни мой зов!
 
 
***
 
SALUT AU MONDE! (ПРИВЕТ МИРУ! (фр.)).
 
1.
О, возьми мою руку, Уолт Уитмен!
Какое мельканье чудес! Какие краски и звуки!
Какая цепь бесконечных звеньев, каждое связано с другим!
Каждое слито со всеми, каждое вместе со всеми владеет землей.
Какие просторы в тебе, Уолт Уитмен?
Какие волны и земли возникли?
Какие пояса, страны и люди?
Какие дети, одни играют, другие спят?
Кто эти девушки? Кто эти замужние женщины?
Кто эти старые люди, что медленно движутся, опираясь друг на друга?
Какие это реки? Какие леса и плоды?
Как называются эти высокие горы в дымчатой мгле?
Что за миллионы жилищ, наполненных людьми?
 
2.
Во мне расширяется широта, удлиняется долгота;
Азия, Африка, Европа – на востоке, а на западе – Америка;
Выпуклость земного шара опоясал жаркий экватор,
Земная ось вращает Северный полюс и Южный;
Во мне – самый длинный день, солнце косо кружит, не скрываясь по целым
месяцам,
Во мне – полуночное солнце, оно не опускается за горизонт,
Во мне – пояса, моря, водопады, заросли, вулканы, архипелаги.
Малайские, полинезийские и вест-индские острова.
 
3.
Что слышишь ты, Уолт Уитмен?
 
Я слышу, как поет рабочий, как поет жена фермера,
Я слышу вдали голоса детей и крики животных рано утром,
Я слышу крик австралийцев в погоне за дикой лошадью,
Я слышу, как пляшут испанцы в тени каштанов под звуки кастаньет,
трехструнной скрипки, гитары,
Я слышу непрерывный гул с Темзы.
Я слышу буйные французские песни свободы,
Я слышу певучий речитатив итальянского гондольера,
Я слышу шелестящий шум саранчи, она, словно град из тучи, бьет по хлебам и
травам Сирии.
Я слышу, как грустный напев копта на закате припадает к темной груди кормильца Нила,
Я слышу гортанный щебет мексиканца-погонщика и бубенчики мула,
Я слышу призыв муэдзина-араба с высокого минарета,
Я слышу возглас священника у алтаря и отклик баса и сопрано,
Я слышу казачий окрик и голоса моряков, выходящих в Охотское море,
Я слышу  стоны тяжело бредущих рабов, скованных по двое и по трое ножными
и ручными цепями,
Я слышу, как еврей читает псалмы и молитвы.
Я слышу певучие мифы греков и суровые легенды римлян.
Я слышу рассказ о божественной жизни и мученической смерти прекрасного
бога Христа.
Я слышу, как индус повествует своему ученику о любви, о битвах, изречениях,
дошедших до наших дней от поэтов, писавших три тысячи лет назад.
 
4.
Что видишь ты, Уолт Уитмен?
Кого приветствуешь ты и кто друг за другом приветствует тебя?
 
Я вижу чудесный шар, несущийся в пространстве,
Я вижу  на нем крошечные фермы, деревушки, руины, кладбища, тюрьмы,
фабрики, дворцы, лачуги, хижины дикарей, шатры кочевников,
Я вижу  его затененную половину, где люди спят, и другую половину,
освещенную солнцем,
Я вижу волшебную смену света и тени,
Я вижу дальние страны, такие же близкие, родные их жителям, как моя страна
мне.
 
Я вижу обильные воды,
Я вижу высокие пики, вижу горные цепи Анд и Аллеган,
Я вижу ясно Гималаи, Тянь-Шань, Алтай, Гаты,
Я вижу гигантские вершины Эльбруса, Казбека, Базар-Дюзи,
Я вижу Альпы Штирии, Карнийские Альпы,
Я вижу Пиренеи, Балканы, Карпаты, Доврефьель и у моря вулкан Геклу,
Я вижу Везувий и Этну, и Лунные горы, и Красные горы Мадагаскара,
Я вижу пустыни Ливии, Аравии, Азии,
Я вижу грозные айсберги Арктики, Антарктики,
Я вижу океаны – Атлантический, Тихий – воды Мексики, Бразилии, Перу,
Воды Индостана, Китайское море, Гвинейский залив,
Воды Японии, чудесную бухту Нагасаки, охваченную подковой гор,
Балтику, Ботнический залив, Каспий, берега Британии, Бискайский залив,
Солнечное Средиземное море со всеми его островами,
Белое море и море вокруг Гренландии.
 
Я вижу моряков всего мира,
Вижу, как борются они с бурями, как стоят ночью на вахте,
Как безнадежно дрейфуют, как тяжко болеют.
Я вижу парусники и пароходы всего мира, в портах и в плавании,
Вижу, как огибают суда мыс Бурь, Зеленый мыс, мыс Гвардафуй, Бон и
Богадор.
Как плывут суда у мыса Дондра, и у мыса Лопатка, и в Зондском, и в
Беринговом проливе.
И у мыса Горн, и в Мексиканском заливе, и у Кубы, у Гаити, и в Гудзоновом и
Баффиновом заливе,
Как проходят суда пролив у Дувра, входят в залив Уош, Солуэй-Ферт, огибают
мыс Клир, Лендс-Энд,
Как входят суда в залив Зейдер-Зе, Шельды,
Как суда посещают и покидают Гибралтар, Дарданеллы,
Как пробивают суда дорогу в северных льдах,
Как плывут суда вниз и вверх по Оби, Лене,
По Нигеру, Конго, по Инду, Брамапутре и Меконгу,
Как стоят черные быстроходные суда в портах Австралии,
Стоят в портах Ливерпуля, Глазго, Дублина, Марселя, Лиссабона, Неаполя,
Гамбурга, Бремена, Бордо, Гааги, Копенгагена,
Как ожидают отплытия в Вальпараисо, Рио-де-Жанейро, в Панаме.
Как стоят суда у причалов в Бостоне, Филадельфии, Балтиморе, Чарлстоне,
Новом Орлеане, Галвестоне, Сан-Франциско.
 
5.
Я вижу железные дороги всей земли,
Я вижу железные дороги Великобритании, Европы,
Я вижу их в Азии, Африке.
 
Я вижу телеграфные линии всей земли,
Я вижу нити известий о войнах, смертях, потерях, удачах, страстях всего
человечества.
 
Я вижу течение рек всей земли,
Я вижу Амазонку и Парагвай,
Я вижу четыре великих реки Китая – Амур, Желтую реку, Янцзы и Жемчужную,
Я вижу, как текут Сена, Дунай, Луара, Рона и Гвадалквивир,
Я вижу извивы Волги, Днепра, Одера,
Я вижу тосканцев на Арно и венецианцев у реки По,
Я вижу, как греческие моряки отплывают из залива Эгины.
 
6.
Я вижу просторы древней Ассирии, Персии, Индии,
Я вижу, как Ганг перекатывается через высокую гряду Саукары.
Я вижу места, где божество воплощалось в человека,
Где сменяли друг друга священники, оракулы, жрецы, брамины, сабеи, ламы,
монахи, муфтии, проповедники,
Вижу, как друиды шли по рощам Моны, вижу омелу и вербену,
Вижу храмы, где покоятся мертвые боги, вижу древних прорицателей.
 
Я вижу Христа, преломляющего хлеб на тайной вечере в окружении юношей и
старцев,
Вижу молодого божественного силача Геркулеса – он самоотверженно, долго
работает и затем умирает,
Вижу безгрешную привольную жизнь и несчастную судьбу прекрасного сына
ночи, пышнотелого Вакха,
Вижу Нефа, цветущего, всего в голубом, в венке из перьев,
Вижу Гермеса, всегда нежданного, - он умирает, любимый всеми, и говорит
народу: «Не надо меня оплакивать,
Это не моя страна, из моей истинной страны я был изгнан, сейчас я туда
возвращаюсь,
Возвращаюсь в небесные сферы, куда каждый уйдет в свое время».
 
7.
Я вижу поля сражений на всей земле – на них буйно растет трава и цветы, и
пшеница,
Я вижу следы походов – недавних и древних,
Я вижу безыменные руины – почтенные памятники неведомых событий,
героев – летопись земли.
 
Я вижу края, воспетые в сагах,
Вижу сосны и ели, терзаемые северным ветром,
Вижу гранитные валуны и утесы, вижу зеленые луга и озера,
Вижу каменные могилы скандинавских воинов,
Вижу, как они высятся по берегам немолчного океана, чтобы души мертвых,
когда им надоедает пребывать в покое могил, выходили из них любоваться
кипением волн, слушать штормы, ощущать бесконечность, свободу, деянье.
 
Я вижу азиатские степи,
Вижу могильники Монголии, вижу юрты калмыков и башкиров,
Вижу племена кочевников с их стадами,
Вижу плоскогорья, прорезанные лощинами, вижу джунгли и пустыни,
Вижу верблюдов, диких коней, стаи дроф, отары курдючных овец, стада
антилоп, вижу степного волка.
 
Я вижу горы Абиссинии,
Вижу, как там щиплют траву козы, растет инжир, тамаринд и финиковая
пальма,
Вижу посевы теффа, отливающие золотым и зеленым.
 
Я вижу бразильских вакейро,
Вижу, как боливиец поднимается на гору Сората,
Вижу, как гаучо, несравненный наездник, скачет по равнине с лассо на руке,
Вижу, как гонятся по пампасам за диким скотом, добывая шкуры.
 
8.
Я вижу снега и льды,
Вижу остроглазых самоедов и финнов,
Вижу охотника на тюленей – он в лодке, он уже кинул гарпун,
Вижу, как житель Сибири едет на легких нартах, с собачьей упряжкой,
Вижу добытчиков нерпы, китобоев на крайнем юге Тихого океана и в Северной
Атлантике,
Вижу скалы, ледники, стремительные потоки и долины Швейцарии, - зима там
долга, нелегко от селенья к селенью добраться.
 
9.
Я вижу города земли, я живу в них, какой бы то город ни был:
Я – истинный парижанин,
Я житель Вены и Петербурга, Берлина и Константинополя,
Я поселяюсь в Аделаиде, Сиднее, Мельбурне,
Я в Лондоне, Манчестере, Бристоле, Эдинбурге, Лимерике,
Я в Мадриде, Кадиксе, Барселоне, Опорто, Лионе, Брюсселе, Берне, Франкфурте,
Штутгарте, Турине, Флоренции,
Я на улицах Москвы, Кракова, Варшавы – или еще на север, - в Христиании,
или Стокгольме, или в сибирском Иркутске, или где-то в Исландии,
Я опускаюсь на все эти города и вновь поднимаюсь.
 
10.
Я вижу туман над неведомыми странами,
Вижу дикарей, вижу луки и стрелы, отравленные наконечники и фетиши.
Я вижу города Африки и Азии,
Вижу Алжир, Триполи, Дерну, Могадор, Тимбукту, Монровию,
Вижу толпы Пекина, Кантона, Бенареса, Дели, Калькутты, Токио,
Вижу негра Либерии в хижине, и дагомейца и ашантийца в хижине,
Вижу турка – он курит опий в Алеппо, -
Вижу красочные толпы на базарах Хивы и Герата,
Вижу Тегеран, вижу Маскат и Медину и в зыбучих песках с трудом
пробирающиеся караваны,
Вижу Египет и египтян, пирамиды и обелиски,
Я вглядываюсь в надписи, высеченные на плитах песчаника или гранита,
рассказывающие о царях-победителях, о древних династиях,
Я вижу Мемфис и его саркофаги – в них мумии, туго обвернутые в льняную
ткань, лежат много столетий,
Я гляжу на убитого в сраженье фиванца – у него большие выпуклые глаза,
скошена шея, руки скрещены на груди.
 
Я смотрю на всех подневольных, на слуг за работой,
Я смотрю на всех, кто томится в тюрьмах,
Смотрю на калек, какие ни есть на земле,
На слепых, глухонемых, на кретинов, горбунов и помешанных,
На пиратов, воров, предателей, убийц и работорговцев – какие ни есть на
земле, -
На беспомощных детей, на беспомощных стариков и старух.
Я вижу мужчин и женщин повсюду,
Я вижу светлое братство мыслителей,
Я вижу творческий дух человечества,
Вижу плоды упорства и трудолюбия рода людского.
Я вижу все звания, все цвета кожи, варварство и цивилизацию – я иду к ним,
никого не чуждаясь,
Я приветствую всех, кто живет на земле.
 
11.
Кто бы ты ни был!
Ты, англичанка или англичанин!
Ты, сын могучих славянских племен и царств! Ты, русский в России!
Ты, пришедший из темных глубин, чернокожий, с божественной душой
африканец – рослый, благородных пропорций,
с чудесно изваянной головой – у тебя высокое назначение,
такое же высокое, как у меня!
Ты, норвежец! Швед! Датчанин! Исландец! Ты, житель Пруссии!
Ты, испанец в Испании! Ты, португалец!
Ты, француженка или француз во Франции!
Ты, бельгиец! Ты, влюбленный в свободу сын Нидерландов (от твоего корня
пошел и мой собственный род),
Ты, стойкий австриец! Ты, ломбардец! Мадьяр! Богемец! Крестьянин из
Штирии!
Вы, кто живет по Дунаю!
Ты, рабочий с Рейна, Эльбы, Везера! И ты, работница!
Ты, сардинец! Баварец! Шваб! Саксонец! Румын! Болгарин!
Ты, житель Рима! Неаполя! Греции!
Ты, стройный и гибкий матадор на арене в Севилье!
Ты, не ведающий законов горец Тавра или Кавказа!
Ты, бухарец, стерегущий в полях табуны кобылиц и жеребцов!
Ты, изящный перс, на всем скаку с седла посылающий стрелы в цель!
Ты, китаец или китаянка в Китае! Ты, татарин в Татарии!
Вы, женщины всей земли, делающие свое дело!
Ты, еврей, на старости лет пустившийся в опасное странствие, чтобы хоть раз
взглянуть на сирийскую землю!
Вы, евреи всех стран, ждущие своего мессию!
Ты, задумчивый армянин, размышляющий где-нибудь на Евфрате! Мечтательно
разглядывающий развалины Ниневии! Поднимающийся на Арарат!  
Ты, усталый паломник, с радостью завидевший вдали сиянье минаретов Мекки!
Вы, шейхи, правящие своими семьями и племенами от Суэца до Баб-эль-
Мандеба!
Ты, садовник, лелеющий свои оливы в садах Назарета, Дамаска, Тиверии!
Ты, тибетский купец, торгующий в диких горах или в лавках Лхасы!
Вы, японцы, мужчины и женщины! Ты, житель Мадагаскара, Цейлона,
Суматры, Борнео!
Вы, жители Азии, Африки, Европы, Австралии, всех континентов!
Вы, кто живет на бесчисленных островах и архипелагах!
Вы, люди грядущих столетий, которые услышат меня!
И вы, кто б вы ни были и где бы ни жили, кого я не назвал!
Привет вам! Привет и любовь от меня и Америки!
 
Каждый из нас неминуем,
Каждый из нас безграничен – каждый из нас обладает правом на эту землю,
Каждый из нас несет в себе вечные цели земли.
Каждый из нас в равной мере божественен.
 
12.
Ты, готтентот, с твоим щелкающим языком! Вы, толпы людей с круто
вьющимися волосами,
Вы, рабы, истекающие потом и кровью!
Вы, африканцы с непроницаемо темными, резкими лицами!
Вы, бедные кобу, на которых все смотрят с высокомерием, хотя у вас есть и
язык, и душа!
Вы, низкорослые камчадалы, гренландцы, лапландцы!
Ты, австралиец, голый, с грязновато-красной кожей, с выпяченными губами,
униженный, вечно в поисках пропитанья!
Ты, кафр, бербер, суданец!
Ты, изможденный пустыней, невежественный бедуин!
Вы, зачумленные толпы Мадраса, Нанкина, Кабула, Каира!
Ты, темный насельник Амазонки! Ты, патагонец! Ты, житель Фиджи!
Я не ставлю и вас слишком низко по сравнению с другими,
Я не скажу против вас ни слова, как бы вы ни отстали
(В свое время вы двинетесь вперед и встанете рядом со мною).
 
13.
Моя душа, полная состраданья и решимости, пронеслась над всею землей;
Я всюду искал равных себе, дорогих друзей, и нашел их – они ждут меня всюду,
Я уверен: что-то божественное делает их равными мне.
Я поднимался вместе с вами, туманы, плыл к далеким континентам и опускался
там вместе с вами,
Я дул вместе с вами, ветры,
Я припадал к каждому берегу вместе с вами, воды,
Я протекал вместе с вами, потоки и реки земли.
Я замедлял свой полет на полуостровах и высоких скалах, чтоб крикнуть оттуда:
 
«Salut au Monde
Во все города, куда проникает свет и тепло, проникаю и я,
Ко всем островам, куда птицы стремят свой полет, стремлю свой полет и я.
 
Всем, всем от имени Америки
Я протягиваю высоко поднятую руку, подаю знак,
Чтобы он был виден вечно повсюду,
Из всех городов и селений, из всех жилищ человека.
(1856).
***
 
ПЕСНЯ РАЗНЫХ ПРОФЕССИЙ.
 
1.
Это песня разных профессий!
В работе машин и ремесел, в полевых работах я вижу движенье вперед
И нахожу вечный смысл.
 
Рабочие и работницы!
Если бы я был блестяще образован, то разве это значило бы так много?
Если бы я был директором школы, богатым благотворителем, мудрым
государственным деятелем, то разве это значило бы так много?
Если бы я был предпринимателем и платил вам, то разве это удовлетворило бы вас?
 
Образован, добродетелен, благожелателен и прочие подобные названия,
Но ведь любят меня, а не подобные названия.
 
Я не слуга и не хозяин;
Я принимаю и высшую и низшую цену – я хочу получить только свое от того,
кто рад мне;
Я равен вам, и вы равны мне.
 
Если вы за работой стоите в цехе, то и я стою рядом с вами;
Если вы даете подарки вашему брату иль лучшему другу, то и я принимаю их,
как ваш брат или лучший друг;
Если вы принимаете радушно того, кого любите, мужа, жену, то вы принимаете
и меня;
Если вы унижены, больны, стали преступником, то и я становлюсь таким же
ради вас;
Если вы вспоминаете о своих безумных противозаконных поступках, то разве и
я не вспоминаю о таких же моих поступках?
Если вы пьете за столом, то и я пью напротив вас за столом;
Если вы, встретясь с незнакомцем на улице, полюбите его иль ее, то и я не раз
полюбил незнакомых встречных на улице.
 
Что вы думаете о себе?
Или вы сами недооцениваете себя?
Или вы думаете, что президент более велик, чем вы?
Или богач лучше вас? Или образованный мудрее вас?
 
(Если вы грязны, прыщавы, были пьяницей или вором,
Если вы больны, стали ревматиком или проституткой,
Если вы легкомысленны, слабовольны, необразованны и не видели свое имя в
печати,
То разве из-за этого у вас меньше прав на бессмертье?)
 
2.
Человеческие души! Это не вас называю я невидимыми, неслышными,
неосязаемыми;
Это не о вас я спорю – живые вы или нет;
Я заявляю открыто – кто вы, если никто другой не заявляет.
 
Взрослый, подросток, ребенок в этой, как и во всякой другой стране, в доме, вне
дома, каждый равен другому,
А все остальное после них или через них.
Жена – и она нисколько не меньше мужа,
Дочь – и она так же хороша, как сын,
Мать – и она совершенно равна отцу.
 
Дети неграмотных бедняков, подмастерья – подростки,
Работники молодые и старые на фермах,
Моряки судов каботажных, торговых, иммигранты –
Я вижу их всех, вижу вблизи и вдали,
Ни один не скроется от меня, да никто и не хочет скрыться.
 
Я несу очень нужное вам, то, что у вас есть,
Не деньги, любовные связи, одежду, еду, образование, но не менее нужное;
Я не шлю агента-посредника, не предлагаю образцов, а даю саму ценность.
 
Есть нечто проникающее ко всем сейчас и всегда,
Не то, что печатается, проповедуется, обсуждается, оно ускользает от
обсуждения и печати,
Оно не входит в книгу, нет его и в этой книге,
Оно для вас, кто б вы ни были, оно не дальше от вас, чем ваш слух и зрение,
Оно в самом близком, обычном, доступном и всегда ощутимо.
 
Вы можете читать на многих языках, но ничего не прочтете об этом.
Вы можете прочесть послание президента и ничего не прочтете об этом.
Ничего нет об этом в сообщениях министерств иностранных дел или финансов, в
газетах и журналах,
Ничего нет об этом в переписи, в отчетах о доходах, в курсах цен или акций.
 
3.
Солнце и звезды, что мчатся в пространстве,
Круглая, как яблоко, Земля, и мы на ней, - величественно их движенье!
Я не постигаю его, но знаю, что в нем величие, счастье,
Что наша конечная цель здесь не умозрение, не острословие, не попытка,
Не то, что случайно может нам удаться или может стать нашей ошибкой,
И не то, что может быть почему-либо утрачено.
 
Свет и тень, странное ощущение тела и личности, жадная любознательность ко
всему,
Гордое достоинство и достижения человека, невыразимые радости, страданья,
Чудо, которое каждый видит в каждом, и чудеса в каждой минуте вечного
времени,
Чему ты их отдаешь, товарищ?
Отдаешь ли ты их ремеслу или полевой работе? Или торговле в магазине?
Или для своего обеспечения? Иль развлеченью в часы досуга?
 
Или ты хочешь изобразить пейзаж красками на холсте?
Иль описать мужчин и женщин и сложить песни?
Иль, как ученый, познать законы тяготения, текучести атмосферы и гармонию
разных сочетаний?
Иль нанести на карту бурую сушу и синее море?
Иль сочетать в созвездия звезды и дать им причудливые названия?
Иль собрать отборные семена для выставки и посева?
 
Старые учреждения, искусства, библиотеки, музеи, легенды, достижения техники
расцениваются высоко?
Высоко расценивают свой доход и занятия? Я не возражаю.
Пусть расценивают их высоко, но ребенка, рожденного женщиной, человека я ставлю выше всего.
 
Мы считаем союз наших штатов великим и конституцию нашу великой,
Я не говорю, что они плохие, пусть будут они велики,
Сейчас они нравятся мне, как и вам.
Ведь я люблю вас и всех моих собратьев на всей земле.
Мы считаем Библии, религии священными – я этого не отрицаю,
Но я говорю, что они выросли из вас и все еще растут;
Не они дают жизнь, а вы даете жизнь,
Как листья растут из деревьев, а деревья растут из земли, так и они растут из
вас.
 
4.
Все известные почести я отдаю вам, кто б вы ни были,
Президент в Белом доме должен быть для вас, а не вы для него,
Министры в своих кабинетах должны быть для вас, а не вы для них,
Конгресс должен созываться ежегодно ради вас,
Законы, суды, все штаты, хартии городов, торговля, почта – все это должно
быть для вас.
Внимательно слушайте, мои дорогие ученики!
Все догмы, вся политика, вся цивилизация исходит от вас,
Все изваянья, памятники, все написанное на пьедесталах существует для вас.
Вся история, все цифры статистики, все мифы, сказанья живут сейчас в вас,
Если б вы не дышали, не двигались, то где были бы они?
Самые знаменитые поэмы обратились бы в прах, драмы и речи стали бы пустотой.
Вся архитектура возникает лишь тогда, когда вы на нее глядите.
(Разве она выражена только в белом или сером камне? Или в линиях арок,
карнизов?)
 
Вся музыка оживает от вас, когда о ней напомнят вам инструменты;
Ведь музыка – это не скрипки, не корнеты, не гобои, не барабаны, не ноты для
сладкого пения баритона, не ноты мужского или женского хора,
Музыка и ближе и дальше.
 
5.
Когда же целое станет единым?
Может ли каждый увидеть признаки лучшего, глядя в зеркало? Разве нет более
великого?
Разве все здесь с вами, с таинственной незримой душой?
 
Странную, как парадокс, суровую истину я утверждаю:
грубая вещность и невидимая душа едины.
Строительство домов, разметка, распилка бревен;
Кузнечное дело, выдувка стекла, покрытие крыш железом, гонтом;
Судостроение, сооружение доков, засолка рыбы, мощение улиц, тротуаров;
Откачка насосом, забивка свай, подъем лебедкой, топка углем,
обжиг кирпича;
Шахты и все, что в них под землей, лампочки в темноте, эхо, песни,
какие широкие, самобытные мысли видны на темных
от угольной пыли лицах;
 
Огни сталелитейных заводов в горах иль по речным побережьям, литейщики
лапчатым ломом пробуют плавку, глыбы руды и засыпка руды, каменного
угля, известняка;
Домны и пудлинговые печи, брызги, осколки от плавки, прокатный стан,
чугунные болванки, тавровые крепкие рельсы для железных дорог;
Нефтяные промысла, шелкопрядильня, завод свинцовых белил, сахарный завод,
лесопилка, огромные фабрики, заводы;
Обработка камня, украшение фасадов, окон, входов, молоток, зубило, щиток для
защиты большого пальца;
Чеканка, наполненный варом котел и под ним костер;
Тюки хлопка, крюк грузчика, пила и козлы пильщика, изложница литейщика,
нож мясника, ледяной плуг и все ледовые работы;
Инструменты такелажника, парусного мастера, изготовщика гаков и блоков;
Изделия из гуттаперчи, папье-маше, краски, кисти, изготовление кистей,
инструменты стекольщика;
Обклейка фанерой и горшок с клеем, кондитерские украшения, графин и
стаканы, ножницы, утюг;
Шило и ремень, мера пинты и кварты, стойка и табуретка, перо гусиное или
стальное, изготовление всех острых инструментов;
Пивоварня, пивоварение, солод, чаны, работа пивоваров, виноделов, уксусников;
Выделка кож, изготовление экипажей, котлов, плетенье веревок, перегонка,
раскраска вывесок, гашение извести, уборка хлопка, гальванопластика,
электротипия, стереотипия;
Станок для клепки, строгальный станок, жнейки, плуги, молотилки, паровозы;
Повозка возчика, омнибус, ломовой фургон;
Пиротехника, разноцветный фейерверк ночью, причудливые фигуры и струи;
Мясо на прилавке, бойня, мясник в кровавой одежде;
Загон для свиней, молоток для убоя, крюк, лохань для ошпаривания,
потрошение, большой нож для разделки, молоток упаковщика, кропотливая
зимняя заготовка свинины;
Помол пшеницы, ржи, кукурузы, риса, мешки муки в баррел, в пол и четверть
баррела, груженые баржи, высокие груды на пристанях и набережных;
Люди и труд людской на паромах, железных дорогах, каналах, каботажных
судах, рыбачьих баркасах;
Ежечасный обычный порядок вашей или другой человеческой жизни, магазин,
склад, депо, фабрика;
Все это вблизи тебя днем и ночью, О РАБОЧИЙ, КТО Б ТЫ НИ БЫЛ, показывает твою
ежедневную жизнь;
В этом, в них тяжелейшая весомость гораздо больше, чем ты считаешь, и
гораздо меньше;
В них подлинная сущность, в них поэмы для тебя и для меня.
В них, не только в тебе – ты и твоя душа объемлет все вещи, независимо от оценки;
В них развитие к лучшему, в них все темы, намеки, возможности.
Я не утверждаю, что видимое вами вокруг – бесполезно, я не советую вам
остановиться,
Я не отрицаю значения того, что вы считаете значительным,
Но я говорю, что ничто не ведет к более великому так, как ведет все это.
 
6.
Вы ищете где-то вдали? Вы наверно назад вернетесь,
В самых знакомых вещах находя самое лучшее или только хорошее,
В людях, самых близких к вам, находя самое нежное, сильное, дорогое;
Счастье и знанье не где-то в другом месте, а здесь, не в другое время, а сейчас;
Мужчина - в том, кого вы видите и касаетесь, всегда в друге, брате, ближнем
соседе, женщина – в матери, в любимой, в жене;
Народные вкусы и труд первенствуют в поэмах и во всем.
Вы, рабочие и работницы наших Штатов, владеете чудесной и мощной жизнью,
И все остальное уступает место людям, таким, как вы.
Если б псалом пел вместо певца,
Если б проповедь проповедовала вместо проповедника,
Если б кафедра, поднимаясь, двигалась вместо резчика, украсившего ее резьбой,
Если б я касался тела книг ночью или днем, и они прикасались к моему телу,
Если б университетский курс убеждал, как спящая женщина и ребенок,
Если б позолота свода улыбалась, как дочь ночного сторожа,
Если б акты ручательств отдыхали в креслах напротив, как мои
друзья,
То тогда б я протянул им руку и прославил их так же, как мужчин и женщин,
подобных вам.
(Уолт Уитмен, 1855).
 
 
ПЕСНЯ РАДОСТЕЙ.
 
О, создать самую праздничную песню!
Полную музыки – полную женщин, мужчин и детей!
Полную всех человеческих дел, полную деревьев и зерен!
 
О, если бы ей голоса всех животных, быстроту и равновесие рыб!
О, если бы в ней капали капли дождя!
О, если бы сияло в ней солнце и мчались бы волны морей!
 
О, счастье моей души, она вольная – она прянула молнией!
Мне мало всего земного шара, мне мало любой эпохи,
У меня будут тысячи этих шаров и все до единой эпохи.
 
О, радость машиниста! вести паровоз!
Слышать шипение пара, радостный крик паровоза, его свист, его хохот!
Вырваться в далекий простор, нестись без преград вперед!
 
О, беззаботно блуждать по полям и горам!
Цветы и листья простых сорняков, влажное, свежее молчание леса,
Тонкий запах земли на заре до полудня!
 
О, радость скакать на коне!
Седло, галоп, крепко прижаться к седлу и слушать журчание ветра в волосах и в ушах,
 
О, радость пожарного!
Я слышу тревогу в ночи,
Я слышу набат и крики! Я бегу, обгоняя толпу!
Вижу пламя и шалею от восторга.
 
О, радость борца-силача, что, как башня, стоит на ринге, вполне подготовленный к бою, в гордом сознании силы, и жаждет схватиться с противником!
О, радость широкого и простого сочувствия, которое лишь душа человека может изливать из себя таким ровным, неиссякающим током!
 
О, радости матери!
Оберегать, и безмерно любить, и страдать, и прилежно рождать без конца все новые и новые жизни.
 
О, радость роста, накопления сил,
Радость умиротворения и ласки, радость согласия и лада!
 
О, вернуться туда, где родился,
И еще раз услышать, как щебечут на родине птицы,
Побродить по родному жилью, сбегать в поле, побывать на гумне
И еще раз прогуляться по саду, по его старым тропинкам.
 
О, расти в лагунах, заливах, бухтах или на берегу океана,
И остаться там до конца моих дней, и жить, и работать там,
Соленый и влажный запах, берег, соленые водоросли на мелководье отлива,
Труд рыбака, труд ловца угрей и собирателя устриц;
Я прихожу с лопаткой и скребком для раковин, со мною моя острога для угрей,
Что? уже отлив? я иду на песчаную отмель, подхожу к собирателям устриц;
Я смеюсь и работаю с ними шутя, я молодой весельчак,
А зимою я беру мою острогу, мою вершу и шагаю по льду залива, и при мне мой
топорик, чтобы прорубать лунки во льду,
Смотрите, как тепло я одет, я иду с удовольствием и к вечеру возвращаюсь
домой,
И со мной ватага товарищей, они молодцы,
И подростки, и взрослые, только со мной им так любо работать, - со мной, и ни с
кем другим!
Днем работать со мной, а ночью отдыхать со мной.
 
А в жаркую пору, в лодке, поднимать плетенки для крабов, опущенные в воду на
грузных камнях (мне известны их поплавки),
Как сладко майское утро перед самым рассветом, когда я гребу к поплавкам
И тяну накренившиеся плетенки к себе, сбоку, и темно-зеленые раки отчаянно
угрожают клешнями, когда я беру их оттуда и сую в их клешни деревяшки,
И объезжаю одно за другим все места, а потом гребу обратно к берегу,
Там кидаю их в кипящую воду, в котел, покуда они не станут багровыми.
 
А в другой раз ловить скумбрию,
Сумасшедшая, жадная, так и хватает крючок у самой поверхности моря, и
похоже что ею покрыты целые мили воды;
Или ловить губанов в Чесапике, я один из загорелой команды,
Или выслеживать лососей у Поманока, я, весь напряженный, стою на баркасе,
Моя левая нога на шкафуте, моя правая рука бросает кольца тончайшей лесы,
И вокруг меня юркие ялики, они юлят, выплывают вперед, их до полсотни, они
вышли на ловлю со мной.
 
О, пробираться на веслах по рекам,
Вниз по Сент-Лоренсу, пароходы, великолепные виды,
Парусники, Тысяча Островов, изредка бревенчатый плот и на нем плотовщики с
длинным рулевым веслом,
Малые шалаши на плотах, а над ними дымок по вечерам, когда стряпают ужин.
 
(О, страшное, грозящее гибелью!
Далекое от скаредной, богобоязненной жизни!
Неизведанное! словно в горячечном сне!
То, что со всех сорвалось якорей и вышло на вольный простор!)
 
О, работать на рудниках или плавить железо,
Раскаленный поток металла, литейная, высокий корявый навес, просторный
полутемный завод.
И домна, и кипящая жидкость, что струится, выливаясь оттуда.
 
О, пережить сызнова радость солдата!
Чувствовать присутствие храбреца-командира, чувствовать, что он расположен к
тебе!
Видеть его спокойствие – согреваться в лучах его улыбки,
Идти в бой – слышать барабан и трубу,
Слышать гром артиллерии – видеть, как сверкают на солнце штыки и стволы
мушкетов!
Видеть, как падают и умирают без жалоб!
Упиться по-дикарски человеческой кровью, - осатанеть до конца!
 
Радоваться ранам и смерти врагов!
О, радость китобоя! Я опять иду старым рейсом!
Я чувствую бег корабля подо мной, я чувствую, как меня обвевает
атлантический бриз,
Я слышу, как с топ-мачты кричат: «Там… водомет кита!»
Я взбегаю на снасти, смотрю, куда смотрят другие, - и тотчас же вниз, ошалев от
восторга,
Я вижу огромную глыбу, она нежится на солнце в полусне,
Я вижу, встает гарпунщик, я вижу, как вылетает гарпун из его мускулистой руки,
О, как быстро раненый кит несется вперед против ветра, туда, в океан, и ныряет,
и тащит меня на буксире!
Снова я вижу его, он всплыл, чтобы вдохнуть в себя воздух, мы снова гребем к
нему,
Я вижу, как глубоко вонзилось в его тело копье, как оно повернулось в ране,
И снова мы отплываем назад, он снова ныряет, жизнь быстро уходит от него,
И когда он всплывает наверх, он выбрасывает кровавый фонтан и плавает
кругами, кругами, и каждый круг становится все меньше, - я вижу, он
умирает,
В центре круга он судорожно взметается вверх и тотчас же падает на воду и
застывает в окровавленной пене.
 
О, моя старость, чистейшая из всех моих радостей!
Мои дети и внуки, мои белые волосы и борода,
Как я безмятежен, широк, величав после продолжительной жизни!
 
О, зрелая радость женщины! О, наконец-то я счастлива!
Я многочтимая мать, мне уже девятый десяток,
Как ясны мои мысли – как все вокруг влекутся ко мне!
Что их влечет ко мне еще сильнее, чем прежде? Какое цветение пышнее
цветения юности?
Та красота, что снизошла на меня, излучается мною на всех!
 
О, радости оратора!
Выкатывать громы из легких, из горла,
Возбуждая в людях те самые чувства, какие бушуют в тебе: ненависть,
сострадание, страсть,
Вести за собою Америку – покорять ее могучею речью.
 
О, радость моей души, что утверждает себя, опираясь на себя самое, в мире
материальных вещей, впитывая их и любя,
Как моя душа обогащает себя зрением, слухом, осязанием, мыслями,
сравнением, памятью,
И все же подлинная жизнь моих чувств и плоти превосходит мои чувства и плоть,
Ибо плоть моя – не только материальная плоть, и глаза мои – не только
материальные глаза,
Ибо, в конце концов, видят мир не они,
И не только моя материальная плоть, в конце концов, любит, гуляет, смеется,
кричит, обнимает, рождает.
 
О, радости фермера!
Того, кто живет в Канаде, в Миссури, в Канзасе, в Айове, в Огайо, в Иллинойсе,
в Висконсине!
Встать на рассвете дня и сразу же окунуться в работу,
Осенней порою пахать под озимые,
Весенней порою пахать под кукурузу,
Взращивать фруктовые сады, делать деревьям прививку, собирать яблоки
осенней порой.
 
О, плавать в заводи или броситься с берега в море!
Плескаться в воде или бегать нагишом по прибрежью!
 
О, понять, как безмерно пространство,
Множественность и безграничность миров!
Появиться на свет и побыть заодно с небесами, с солнцем, с луною, с летящими
тучами!
 
О, радость величавого мужества!
Ни перед кем не заискивать, никому ни в чем не уступать, никакому известному
или неизвестному деспоту.
 
Ходить, не сгибая спины, легким, пружинистым шагом,
Глядеть безмятежным или сверкающим взором,
Говорить благозвучным голосом, исходящим из широкой груди.
Смело ставить себя на равной ноге с любым человеком.
 
Знаешь ли ты прекрасные радости, которые дарует нам молодость?
Радости крепкой дружбы, веселого слова, смеющихся лиц?
Радости блаженного яркого дня, радости игр, расширяющих грудь?
Радости звонкой музыки, освещенного бального зала, танцоров?
Радость обильных обедов, разгульной пирушки и выпивки?
 
И все же, о моя душа, ты превыше всего!
Знаешь ли радости сосредоточенной мысли?
Радости свободного одинокого сердца, нежного, омраченного сердца?
Радости уединенных блужданий с изнемогшей, но гордой душой, радости борьбы
и страдания?
Муки, тревоги, экстазы, радости глубоких раздумий дневных и ночных?
Радости мыслей о Смерти, о великих сферах Пространства и Времени?
Радости предвидения лучшей и высшей любви, радости, приносимые прекрасной
женой и вечным нежно любимым товарищем,
Твои, о бессмертная, радости, достойные лишь тебя, о душа!
 
О, покуда живешь на земле, быть не рабом, а властителем жизни!
Встретить жизнь, как могучий победитель,
Без раздражения, без жалоб, без сварливых придирок, без скуки!
Доказать этим гордым законам воздуха, воды и земли, что душа моя им
неподвластна.
Что нет такой внешней силы, которая повелевала бы мной.
 
Ибо снова и снова скажу: не одни только радости жизни воспеваются мной, но и
радости Смерти!
Дивное прикосновение Смерти, нежное и цепенящее,
Я сам отдаю мое тело, когда оно станет навозом, чтобы его закопали, сожгли или
развеяли в пыль.
Мое истинное тело, несомненно, оставлено мне для иных сфер,
А мое опустошенное тело уже ничто для меня, очищенное, оно опять
возвращается в землю, к вечным потребам земли.
 
О, притягивать к себе могучим обаянием!
Как, я не знаю сам, - но смотрите! Нечто бунтующее, никому не подвластное,
Оно не защищается, а всегда нападает, но как привлекает оно!
 
О, бороться с могучим врагом и в неравной борьбе не уступать ни шагу!
Биться одному против всех до потери последних сил!
Прямо смотреть в лицо пыткам, и тюрьмам, и гневу толпы!
Взойти на эшафот и спокойно шагать на ружейные дула!
Быть воистину богом!
 
О, умчаться под парусом в море!
Покинуть эту косную, нудную землю,
Эту тошную одинаковость улиц, панелей, домов,
Покинуть тебя, о земля, заскорузлая, твердая, и взойти на корабль,
И мчаться, и мчаться, и мчаться под парусом вдаль!
 
О, сделать отныне жизнь свою поэмою новых восторгов!
Плясать, бить в ладоши, безумствовать, кричать, кувыркаться, нестись по
волнам все вперед.
Быть матросом вселенной, мчаться во все гавани мира,
Быть кораблем (погляди, я и солнцу, и ветру отдал мои паруса),
Быстрым кораблем, оснащенным богатыми словами и радостями.
(Уолт Уитмен, 1860).
 
***
ПЕРЕСТАНОВКА.
 
Пусть первые станут последними,
Пусть последние шагнут вперед,
Пусть глупцы, фанатики, темные личности выдвинут новые программы,
Пусть прежние программы будут отвергнуты,
Пусть мужчина ищет блаженства в чем угодно, но не в себе самом,
Пусть женщина ищет счастья в чем угодно, но не в себе.
(1856).
 

 

ГЛАВНАЯ

ОБЩЕЕ

ИСТОРИЯ В ЛИЦАХ

СЕВЕР МОЯ РОДИНА

ПЕТЕРБУРГ МОЯ ЛЮБОВЬ

ТИХИЙ ГОЛОС ГОВОРЯЩЕГО В НАС БОГА

ЛЮБИ ВСЕ ДРУГИЕ НАРОДЫ КАК СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ
Карта сайта Веб студия СПб-Дизайн.рф - создание и продвижение сайтов, 2003 ©