«И в чуткой душе народной…»

Нация есть дух, божий замысел, который эмпирический народ может осуществить или загубить. (Н.Бердяев)

Поклонение народу как факту, как непросветленному количеству есть безбожное идолопоклонство. (Н. Бердяев).

Народ живой, - как ни был бы разрознен,

И мал, растет и крепнет от невзгод.   (Г.Ибсен «Бранд»)

«Корми – как земля кормит; учи – как земля учит; люби – как земля любит!» (народная мудрость)
  

o «Конец и вновь начало…»  (Л.Н. Гумилев).
o Формирование и утверждение нации (К.С.Гаджиев).
o Духовные основы русского народа. (Н.Бердяев).
o «В глубине души народной…»  - отрывки из произведений разных народов.
o Русский богатырский  эпос.  (Б. А.Рыбаков).
o Мать сыра земля.
o Ролик «Завиток»
o «Из нас, как из древа, - и дубина, и икона»… (И.Бунин «Окаянные дни»).
 

«Как  гражданско-политическая, так и примордиалистская трактовка нации  и, соответственно, национализма, имеют право на существование. Как говорится национализм национализму рознь. Если под национализмом понимается любовь к Родине, то в таком национализме ничего плохого нет. Возможно, прав английский журналист и  исследователь А. Ливен, который утверждал, что основная проблема России сегодня – не недостаток демократии, а недостаток гражданского национализма. Такой национализм необходимо решительно отличать от идеологизированного радикального этнического национализма, при определенных условиях вырождающегося в шовинизм и даже черносотенство.

Здесь уместно проводить различие гражданско-политического национализма, который имеет более или менее существенные коннотации с институтом и культурой гражданства конкретного государства, отождествляемого с родиной, озабоченностью ее судьбами, проблемами  благосостояния народа и т.д.,  от версии, базирующейся на трактовке понятий «этнос» и «нация» в духе примордиализма (от слова primordial – изначальный, первозданный),  характеризующей НАЦИЮ КАК ЭТНОКУЛЬТУРНУЮ КАТЕГОРИЮ, как общность, имеющую глубокие исторические корни, социально-психологическую или даже генетическую природу». (К.С. Гаджиев «Сравнительный анализ национальной идентичности США и России»).

***

«КОНЕЦ И ВНОВЬ НАЧАЛО…»  (Л.Н. Гумилев).

Антропосфера делится на сообщества, которые мы называем попросту народами, по- научному – нациями, по совершенно научному – этносами.  «Народ»  - термин неудобный, он слишком полисемантичен [лингв. многозначный, имеющий много значений]. Термин  «нация» принято применять только к условиям капиталистической и социалистической формаций, а до этого, считается, наций не было.  Термин «этнос» очень пригоден для того, чтобы им обозначить сообщества, на которые распадается все человечество. Налицо факт мозаичности антропосферы, и правильнее называть ее этносферой.

ЧТО ТАКОЕ ЭТНОС? 

Каковы переходы из одного этноса в другой? Какова разница между этносами? В паспорте можно написать все что угодно. Вот, скажем, любой может записаться малайцем. Но ведь от этого он малайцем не станет.

Имеет ли проблема этноса практическое значение.  В бытовых случаях мы не путаемся. Если к нам, допустим, приедет английский ученый, мы сразу видим, что это человек иной, чем мы: хоть он и говорит по-русски, но не по-нашему, и костюм он носит по-иному. Но в тех случаях, когда эти внешние различия скрадываются, возникают сомнения в значении этнической принадлежности.

Например, в трамвай входят 4 человека – одинаково одетых, одинаково хорошо говорящих по-русски и т.д. Допустим, один из них русский, а другие – кавказец, татарин и латыш из Прибалтики. Есть разница между ними или нет? Казалось бы, каждому понятно, что есть. Однако один мой оппонент заявил, что, если между ними не произойдет какого-нибудь глупого, надуманного национального конфликта, никто и не узнает, что между ними есть разница, и вообще, реально ее нет. «Нет, - ответил я [Лев Гумилев], - никакого национального конфликта здесь может и не быть.

Любое событие вызовет у этих людей разную реакцию. Влезает, например, в тот же трамвай буйный пьяный и начинает хулиганить.  Что произойдет? Ну, русский, конечно, посочувствует, скажет: «Ты, керюха, выйди, пока не забрали». Кавказец не стерпит и даст в зубы. Татарин отойдет в сторону и не станет связываться. Западный человек немедленно вызовет милицию. Это четыре совершенно разных стереотипа поведения! Итак, именно стереотипы поведения у разных этносов всегда более или менее различны, но и эти различия при близких условиях жизни часто скрадываются.

У нас около Ленинграда живет большое количество финских племен: карелы, ближе к Онеге вепсы, чухны (чудь белоглазая), как будто они внешне от русских не отличаются и говорят по-русски правильно. И когда он идет по Литейному – его не узнаешь. Но как только попадаешь в их родные деревни, то эти этнические различия выявляются. Этнические характеристики лучше воспринимаются и улавливаются в больших массах, нежели в единичных случаях.

Этнос – не общество. Мои московские оппоненты утверждают, что этнос – явление социальное. Я [Лев Гумилев] говорю: каким же это образом? Разве этнос развивается спонтанно и по спирали и связан однозначно с развитием способов производства? Разве какой-нибудь этнос существует с самого начала развития человека от питекантропа? Нет их! Были сарматы, на их месте  - нет ничего, на месте сарматов были половцы (куманы) – и их нет.

Этнос – не раса.

Этнос – не популяция. Популяция (цитирую учебник) – «это сумма особей, живущих в одном ареале и беспорядочно между собой скрещивающихся». Например, два роя мух залетели в одну комнату. Они сразу образуют единую популяцию и не борются между собой. Разве этносы существуют таким образом? В этносе всегда есть брачные ограничения.  Два этноса могут сосуществовать на одной территории веками и тысячелетиями. Могут взаимно друг друга уничтожать или один уничтожит другой. Значит, этнос не биологическое явление, так же как и не социальное.

Предлагаю считать: этнос – это явление географическое, всегда связанное с вмещающим ландшафтом, который кормит адаптированный этнос.  А поскольку ландшафты Земли разнообразны,  разнообразны и этносы.

Этнос – система людских организмов: именно система, а не сумма! Следовательно, различие между этносами заключается не в постоянной взаимозаменяемости людей, как клеток в организме, а в смене системных связей и образовании нового стереотипа поведения.

Человек, выброшенный волею судьбы из состава своего этноса, у которого оборваны все системные связи, который оказался в чужой стране, тем не менее, свято хранит свой стереотип поведения, свои идеалы, свое мировоззрение. И это ему не мешает. Состояние рассеяния, или по-гречески диаспоры, характерно для очень многих народов. Цыгане, например, вышли из Индии в VIII веке и до сих пор остаются цыганами. Их что-то совершенно четко отличает от всех народов, среди которых они живут. Они не сливаются с этими народами.  То есть существует определенное  явление, которое я [Лев Гумилев] называю этническим полем, которое имеет все свойства поля и объясняет такие явления как ностальгия, как дружба или вражда между народами.

Толстой написал замечательную повесть «Казаки» о том, как чеченцы шныряют около станицы Гребенской, вступая в перестрелки с терскими казаками. В чем дело? Почему они до такой степени не любили друг друга? Тут вступает в дело такое явление, которое у биологов называется комплиментарностью. (комплимент – привет, от латинского  complimentus). Это симпатии или антипатии, это безотчетное чувство приязни или неприязни. То есть комплиментарность может быть положительной или отрицательной. На персональном уровне она очень слаба, ее можно переломить даже исходя из сознательных мотивов: расчета, выгоды, стремления избавиться от неприятностей.

Но чем больше этническая группа, этнический эталон, тем она сильнее и непреоборимее. В некоторых случаях доходит даже до крайностей. Например, китайцы уж до того ненавидели кочевников, что отказались даже от употребления молока, потому что молоко – пища кочевников. У них была отрицательная комплиментарность. Зато русские с татарами сходились запросто и перемешивались почем зря. Хотя одни считались мусульманами, а другие христианами, это не мешало их дружбе. Принцип комплиментарности действует на уровне этноса, причем, весьма действенно. Здесь он именуется патриотизмом и находится в компетенции истории, ибо нельзя любить народ, не уважая его предков. Внутриэтническая комплиментарность, как правило,  полезна для этноса, являясь мощной охранительной силой. Но иногда она принимает уродливую, негативную форму ненависти ко всему чужому, тогда она именуется шовинизмом. Принцип комплиментарности не относится к числу социальных явлений.  Он наблюдается у диких животных, а у домашних известен каждому.

НЕОБОРИМАЯ СИЛА.

На процесс создания этноса и суперэтноса влияют пространство и время. Пространство – это окружение: ландшафтное и этническое. Время – это фаза этногенеза и этнического окружения, определяющая варианты этнических контактов с ним. Но кроме времени и пространства, есть и третий компонент  - энергия. В энергетическом аспекте этногенез является источником культуры. Этногенез идет за счет пассионарности. Именно эта энергия – пассионарность  - и растрачивается в процессе этногенезаОна уходит на создание культурных ценностей и политическую деятельность, ваяние скульптур и территориальную экспансию, синтез новых идеологических концепций и строительство городов. Любой такой труд требует усилий сверх тех, что необходимы для обеспечения нормального существования человека в равновесии с природой, а значит без пассионарности ее носителей, вкладывающих свою избыточную энергию в культурное и политическое развитие системы, никакой культуры и никакой политики просто не существовало бы. Не было бы ни храбрых воинов, ни ученых, ни религиозных фанатиков, ни отважных путешественников.

Неравномерность распределения биохимической энергии живого вещества биосферы за историческое время должна была отразиться на поведении этнических коллективов в разные эпохи и в разных регионах. Эффект, производимый вариациями этой энергии, описан нами как особое свойство характера и назван пассионарностью. (от латинского слова passio – страсть). Пассионарность – это характерологическая доминанта; это непреоборимое внутреннее стремление (осознанное или, чаще, неосознанное) к деятельности, направленной на осуществление какой-либо цели (часто иллюзорной). Цель эта представляется пассионарной особи ценнее даже собственной жизни, а тем более жизни и счастья современников.

Пассионарность отдельного человека может сопрягаться с любыми способностями: высокими, средними, малыми, она не зависит от внешних воздействий, являясь чертой психической конституции данного человека; она не имеет отношения к этике, одинаково легко порождая подвиги и преступления, творчество и разрушения, благо и зло, исключая только равнодушие; и она не делает человека «героем», ведущим «толпу», ибо большинство пассионариев находится в составе «толпы», определяя ее потентность в ту или иную эпоху развития этноса.

Модусы пассионарности разнообразны. Тут и гордость, тщеславие, творчество, алчность, ревность… поскольку речь идет об энергии, то моральные оценки неприменимы. Хотя мы можем обнаружить феномен пассионарности на отдельных людях, ярких и тусклых, убедительнее пассионарность видна на этнической истории, когда прочие факторы взаимно компенсируются, выявляются статистические закономерности, отличающие этногенез от социогенеза и культурогенеза. 

Величина пассионарного напряжения может быть меньше  инстинктивного импульса самосохранения (величина, которую удобно принять за единицу), равна ему и больше его. Только в последнем случае мы называем человека пассионарием.  При равенстве величин  - идеально гармоническая личность, что-то вроде Андрея Болконского. Абсолютно гармоническая личность, причем и работает он хорошо – не за страх, а за совесть, но ничего лишнего он не сделает; это вам не Наполеон… Но есть еще и субпассионарии, у которых пассионарность меньше, чем импульс инстинкта. Для иллюстрации приведу литературные образы – это герои Чехова. У них как будто все хорошо, а чего-то все-таки не хватает: порядочный, образованный человек, учитель, но … «в футляре».  И самому ему скучно, чеховскому герою, и кругом него всем скучно.

Каждый живой организм обладает энергетическим полем, мы можем сопоставить его с описанием особенностей этноса и, следовательно, назвать его этническим полем, создаваемым биохимической энергией живого вещества.  Если принять эту энергетическую модель, модель силового поля,  и применить ее к проблеме этноса, то этнос можно представить себе в качестве системы колебаний определенного этнического поля. А если это так, тогда мы можем сказать, в чем же различие этносов между собой. Очевидно, в частоте колебаний поля, то есть в особом характере ритмов разных этнических групп. И когда мы чувствуем своего, это значит, что ритмы попадают в унисон или строятся в гармонию;  когда в унисон ритмы не попадают, мы чувствуем, что это чужой, не свой человек. Эта гипотеза на современном уровне наших знаний удовлетворительно объясняет все наблюдаемые этнические коллизии.

ВСПЫШКИ ЭТНОГЕНЕЗОВ.

Во всех исторических процессах – от микрокосма (жизни одной особи) до макрокосма (развитие человечества в целом) – общественная и природные формы движения соприсутствуют и взаимодействуют, подчас столь причудливо, что иногда трудно уловить характер связи.

Несмотря на то что этногенезы происходят в совершенно разных условиях, в разное время и в разных точках земной поверхности, тем не менее, путем эмпирических обобщений удалось установить идеализированную кривую этногенеза. Вид ее несколько непривычен для нас:  кривая равно не похожа ни на линию прогресса производительных сил – экспоненту, на повторяющуюся циклоиду биологического развития. Видимо, наиболее правильно объяснить ее как инерционную, возникающую время  от времени вследствие «толчков», которыми могут быть только мутации, вернее, микромутации, отражающиеся на стереотипе поведения, но не влияющие на фенотип. Изменение потенциала описывается сложной кривой подъемов, спадов и зигзагов. Это кривая сгорающего костра, вянущего листа, взрыва порохового погреба. Разница лишь в продолжительности процесса, а этногенезы длятся от 1100 до 1500 лет, если их не нарушают экзогенные воздействия, например геноцид при вторжении иноплеменников или эпидемия.  

Изменение пассионарного напряжения этнической системы:

graphik.jpg

По оси абсцисс отложено время в годах, где исходная точка кривой соответствует моменту пассионарного толчка, послужившего причиной появления этноса.  По оси ординат отложено пассинарное напряжение этнической системы в трех шкалах: 1) в качественных характеристиках от уровня P-2 (неспособность удовлетворить вожделение) до уровня P6(жертвенность). Эти характеристики следует рассматривать как некую усредненную «физиономию» представителя этноса. 2) в шкале – количество субэтносов (подсистем этноса). Индексы n, n+1, n+3, и т.д., где n-число субэтносов в этносе, не затронутом толчком и находящемся в гомеостазе. 3) в шкале – частота событий этнической истории (непрерывная кривая).

Исходный момент любого этногенеза – специфическая мутация небольшого числа особей в географическом ареале. Такая мутация не затрагивает (или затрагивает незначительно) фенотип человека, однако существенно изменяет стереотип поведения людей. Но это изменение происходит опосредованно: воздействию подвергается, конечно, не само поведение, а генотип особи. Разумеется, сам факт мутации в подавляющем количестве случаев ускользает от современников или воспринимается ими сверхкритично: как чудачество, сумасшествие, дурной характер и тому подобное. Только на длительном, около 150 лет, отрезке становится очевидным, когда начался исток традиции.  Но даже это удается установить не всегда. Зато уже начавшийся процесс этногенеза, или, что то же самое, набухание популяции пассионарностью и превращение ее в этнос, нельзя не заметить.

ВИЗАНТИЙСКИЙ ВАРИАНТ.

 В I в. римляне фактически были безбожниками, потерявшими веру в своих древних богов – Юпитера, Юнону и других.  Этот процесс культурного упадка несколько дезориентировал римлян и обусловил то, что он проглядели важные вещи:  появление пассионарных людей, которые занимались, впрочем,  вполне невинным и дозволенным делом – составлением и изобретением новых культов. Римляне считали, что это можно.  Возник совершенно новый этнос, который проявил себя впоследствии под условным названием «византийцы».

Образовались первые христианские общины. Можно возразить, что это, мол, не этнос, что это были единоверцы.  Но что мы называем этносом? Этнос – это коллектив, отличающийся от других этносов стереотипом поведения и противопоставляющий себя всем другим. Христиане хоть и состояли из людей самого разного происхождения, но твердо противопоставляли себя всем остальным: мы - христиане, а все остальные – нехристи, язычники.

Что делал нормальный классический грек римской эпохи, или римлянин или сириец? Как он проводил свой день? Утром он вставал, пил легкое вино, шел на базар, чтобы узнать новости, потом шел домой, ел, пил, ложился спать до вечера. Вечером он вставал, купался в своем аквариуме или ходил в бани тоже новости узнавать, взбодренный, он шел развлекаться – а в какой-нибудь Антиохии, Александрии, в Тарсе, уж не говоря о Риме, было где поразвлечься. Может кто-то и радовался такой жизни, а кому-то и надоедало – сколько можно? И вот те, кому надоедало, искали какого-то занятия, с тем, чтобы жизнь приобрела смысл, цель и интерес, а это было очень трудно в эпоху Римской империи во II  и особенно в III веке.

А тут оказывается, что существуют такие общины, где люди не пьянствуют – это там запрещено, где никакой свободной любви, можно только вступить в брак или хранить целибат, где люди сходились и беседовали.   О чем? О том, чего он не знал: о загробной жизни. Рассказать те умели и увлечь своими мнениями тоже умели.  Траян издал закон, запрещающий все общества, и тайные и явные.  Христиане рассматривались как тайные сообщники.  Почему? Потому, что они по вечерам собирались, что-то такое делали, говорили, потом ели своего Бога – причастие, а потом расходились и чужих на свои собрания не пускали. Поэтому было приказано их казнить. Потек такой поток доносов на всех римских граждан и провинциалов, что Траян, испуганный, запретил принимать доносы на христиан. «Христиан, - сказал император, конечно, надо казнить, но только по их личному заявлению. Вот приходит человек  и заявляет, что он христианин, тогда его можно казнить и следует, а если он не говорит, а на него пишут – выкидывайте все доносы, хоть анонимные, хоть подписанные».

К удивлению Траяна и римских прокураторов, оказалось огромное количество людей, объявлявших себя христианами и добровольно принимавших казнь. Позже преемники Траяна перестали соблюдать даже этот закон, потому что пришлось бы казнить очень много весьма толковых и нужных государству людей. Христиане искали смерти, потому что в силу своей пассионарной одержимости так поверили в бессмертие души и загробную жизнь, что считали: мученическая смерть – это прямой путь в рай. Они даже требовали себе смерти.

Случилось, например, в Галлии восстание багаудов (так называли повстанцев, боровшихся против римских латифундиалов), и надо было послать хорошие войска на подавление этого восстания. Восстание было не христианским по существу, но какая-то часть этих багаудов или их вождей были христиане. Против них направили один из самых лучших и дисциплинированных легионов империи – десятый Фиванский легион. Те приехали в Галлию и вдруг узнают, что их посылают против единоверцев. Они отказались.

Восстания в римской армии в то время были постоянны, легионы восставали запросто, а в легионе 40 тысяч человек вместе с обслугой. Но эти не восстали. Просто 40 тысяч человек отказались подчиниться начальству, и они знали, что за это полагается казнь через десятого – децимация. Они положили копья, меч и сказали: «Воевать не будем!» Ну что ж? через десятого – выйди, выйди, выйди… и отрубают голову.  «Пойдете воевать?» - «Не пойдем!» Еще раз через десятого… и еще раз! Весь легион без сопротивления дал себя перебить. Они сохранили воинскую присягу, они дали слово не изменять и сдержали слово. Но не против совести. Совесть была для них выше долга.  Есть такой церковный праздник «Сорок тысяч мучеников» - это в память о десятом Фиванском легионе.

Количество людей- правдоискателей увеличивалось, и к III в. христиане заполонили администрацию, воинские части, суды, базары, села, перехватили мореплавание, торговлю, оставив язычникам только храмы.  Римское мировоззрение, а вместе с ним и римский этнос уступили место новому этносу, сложившемуся… из кого? Там были все, кто угодно. У нас принято говорить, что христианство  - это религия рабов. Это неверно фактически, потому что большое количество христиан принадлежало к верхам римского общества.

Во время очередной междоусобицы, после отречения Диоклетиана, его преемники – Константин и Максенций – схватились между собой. Константин, чувствуя, что у него войск меньше (он командовал галльскими легионами, а Максенций стоял в Риме), объявил, что обеспечит для христиан веротерпимость, и позволил начертать на своем знамени вместо римского орла крест. Небольшая армия Константина разгромила огромную армию Максенция и заняла Рим.

Идея защиты язычества никого никуда не толкала, а были очень талантливые люди, которые защищали язычество, - философы Плотин, Порфирий, Ипатия, Прокл, Либаний, Ямвлих. Все они по таланту были ничуть не ниже, чем гностики и отцы церкви. Но в отличие от их идей новые идеи сплотили пассионарных людей, стали символом пассионарности. Мученики и фанатики, пассионарность которых была в «перегреве», собрали вокруг себя умеренных пассионариев и победили. Константин, не ставший христианином, тем не менее позволил своим детям креститься, и христиане оказались во главе империи.

Сколько времени просуществовал этот этнос, сложившийся из христианских общин? Очень долго! Появился он как субэтнос во II в.,  а к IV в. сформировался в этнос, который мы называем византийским, а кончился он с падением Константинополя в 1453 г.  То есть византийцы прошли весь 1200 –летний период настоящей этнической истории.

ДИАЛОГ С ЧИТАТЕЛЕМ.

Автор [Лев Гумилев]: Литературный прием диалога позволяет суммировать разнообразные вопросы, некогда заданные автору.

Философ: В истории существует социальный прогресс, развитие производительных сил и смена производственных отношений. Одни общества продвинулись далеко вперед, другие отстали. Значит, сравнение их по этому принципу возможно и, более того, закономерно. Социальное развитие спонтанно, а поэтому не зависит от природных явлений. Соотносить природные импульсы со спонтанным движением – географический детерминизм, что неприемлемо. Плохо только, что нет объяснений отсталости и регресса, наблюдаемых очень часто; но даже при этом понятие энтропии, то есть уравнения потенциалов, кажется противоречащим принципу прогрессивной эволюции. Неужели автор книги отрицает прогресс?

Автор: Прогресс в социальной форме движения материи. Только там идет прогрессивная смена формаций.

Философ: Но при  чем здесь энтропия?

Автор: Для объяснения спонтанного социального развития принцип энтропии действительно неприменим, но для дискретных процессов этнической истории он необходим: ведь люди  - организмы, живущие в коллективах, возникающих и исчезающих в историческом времени. Это – этносы, а процесс от их возникновения до распада – этногенез. Смысл этногенеза в утрате импульса, создавшего систему, до нулевого уровня – гомеостаза. Ничего подобного мы не видим ни в социальном развитии, ни в биологической эволюции, ни в циклическом движении планет вокруг Солнца. Следовательно, социальное развитие, биологическая эволюция и этногенез – явления несоизмеримые.

Философ: Но какое измерение вы считаете главным? Без ответа на этот вопрос Вы скатитесь к теории многих факторов, отброшенной еще в прошлом веке, так как она не давала возможности улавливания закономерности развития.

Автор:  Для каждого объекта «главным» является свой фактор, выявленный путем эмпирического обобщения. Этим путем установлено, что этносы возникают то тут, то там. Значит энтропийному процессу – этногенезу – предшествует негэнтропийный взрыв, своего рода толчок, импульс которого закономерно затухает в историческом времени от сопротивления среды или при рассеянии энергии.

Историк: С X века в феодальной Европе наблюдается прогресс, который привел к капитализму англичан, немцев, французов…

Автор: Именно новообразовавшиеся этносы.  А иберы, пикты, фризы, гельветы – где они?  Они или вымерли, или рассеялись розно, или вошли в состав новых этносов, забыв свою прежнюю традицию. Для их потомков это был такой же упадок, как и для древних римлян, эллинов, ассирийцев, исавров. Мир обновился и обновлялся везде и всегда, на фоне вечно меняющейся географической среды и развития социальной сферы. В этом взаимодействии этногенез играет свою роль: он – звено между биосферой и социосферой.

Археолог: Но ведь у нового этноса был предшествовавший?

Автор:  И как минимум два, а часто больше как у ребенка есть отец и мать, а сам он не прямое продолжение того или другого, а  нечто третье. Так,  сколоты смешались на берегах Днепра с росомонами и антами, из-за чего образовался древнерусский этнос – русичи, расколовшиеся на части в XIV в.  Северо-восточные русичи слились с мерой, муромой, вепсами и тюрками из Великой степи – образовались русские, а юго-западные слились с литовцами и половцами – белорусы и украинцы.

***  

ФОРМИРОВАНИЕ И УТВЕРЖДЕНИЕ НАЦИИ (К.С.Гаджиев).

«Откуда есть пошла Русская земля?»  

Каждую, особенно восходящую на историческую арену  нацию, интересует вопрос о том, «кто  мы, откуда произошли и куда идем?».  «Откуда есть пошла Русская земля?»  –  вопрос, поставленный еще Нестором в «Повести временных лет».

Формирование и утверждение нации – это длительный и никогда не прекращающийся процесс. Так, по мнению П. Сорокина, «русская нация сформировалась как нация с созданием Русского (Киевского или варяжского) государства  в середине девятого века нашей эры. До этого восточная ветвь славянских народов существовала в виде языково-территориальной группы, занимавшей Евразию, или в виде племен». С этого времени, утверждал Сорокин,  «произошло преобразование восточнославянских групп в русскую нацию, эта нация осталась до настоящего времени».

Большинство исследователей сходятся во мнении, что процесс формирования русской нации и идеи русской нации приходится на конец XVIII  - первые десятилетия XIX вв.  Н.А. Бердяев не без преувеличения утверждал, «что русское самосознание начинается с того лишь времени, когда Иван Киреевский и Алексей Хомяков с дерзновением поставили вопрос о том, что такое Россия, в чем ее сущность, ее призвание  и место в мире».

Происхождение и изменение употребления понятий «Русь», «Русская земля», «русский».

Представляют интерес происхождение и изменение употребления понятий «Русь», «Русская земля», «русский». По мнению В.О. Ключевского, первоначально русью называлась княжеская дружина, которая служила орудием власти  в руках киевского князя. «По предположению автора древней  «Повести о Русской земле», - писал он, - первоначальное значение его было племенное: так называлось то варяжское племя, из которого вышли первые наши князья. Потом это слово получило сословное значение: русью в X в.,  по Константину Багрянородному и арабским писателям, назывался высший класс русского общества, преимущественно княжеская дружина, состоявшая в большинстве из тех же варягов. Позднее Русь, или Русская земля, - выражение, впервые появляющееся в Игоревом  договоре 945 г., - получило географическое значение: так называлась преимущественно Киевская область, где гуще осаживались пришлые варяги («поляне, яже ныне зовомая русь», по выражению Начальной летописи). Наконец, в XI-XII вв., когда Русь, как племя, слилась с туземными славянами, оба эти термина Русь и Русская земля, не теряя географического значения, являются со значением политическим: так стала называться вся территория, подвластная русским князьям, со всем христианским славяно-русским ее населением».

Формирование единой национальной культуры.

Формирование русской нации теснейшим образом связано с процессами формирования единой национальной культуры. Определенное представление об этом можно составить на основе рассуждений Е.Н. Трубецкого  о развитии русской иконописи. Рассматривая эпоху до Сергия Радонежского и Куликовской битвы как период общего упадка народного духа, он утверждал,  что в иконе начала и середины XIV в. рядом с проблесками национального гения прослеживается «робость народа, который еще боится поверить в себя, не доверяет самостоятельным силам своего творчества».

По мнению Трубецкого, создавалось впечатление, что  «иконописец еще не смеет быть русским». Лики на иконах продолговатые, греческие, борода короткая, не русская. Даже иконы русских святых – князей Бориса и Глеба, считал Трубецкой, воспроизводят не русский, а греческий тип.  То же самое верно в отношении архитектуры церквей того периода, которые либо греческие, либо носят печать переходной ступени между русским и греческим.  Главную причину  такого положения Трубецкой видел в том, что в XIV в.  заслуга подъема религиозной живописи принадлежала не русским, а иностранным иконописцам, прежде всего Феофану Греку, учеником которого был «величайший из русских иконописцев начала  XV в., родоначальник самостоятельного русского искусства, Андрей Рублев.

Совершенно иное дело – иконы XV и XVI вв., в которых поражает «полный переворот», поскольку в них «решительно все обрусело – и лики, и архитектура церквей, и даже мелкие чисто бытовые подробности», что явилось результатом пережитого в тот период русским обществом великого национального подъема, вызванного подвигом святого Сергия Радонежского и Дмитрия Донского на Куликовом поле, вернувшим веру в родину.  По мнению Трубецкого, «в иконе эта перемена настроения сказывается, прежде всего, в появлении широкого русского лица, нередко с окладистою бородою, которое идет на смену лику греческому. Неудивительно, что русские черты являются в типических изображениях русских святых…Русский облик приобретают нередко пророки, апостолы, даже греческие святители Василий Великий и Иоанн Златоуст; новгородская иконопись XV и XVI  вв. дерзает писать даже русского Христа, как это ясно видно, например, в принадлежащей И.С. Остроухову иконе Спаса Нерукотворного».

По мнению многих исследователей, в XVII в. завершилась история средневековой русской культуры, и начали формироваться элементы культуры нового времени. Начался процесс всестороннего «обмирщения», постепенного освобождения культуры и искусства от церковных канонов и формирования общенациональных принципов и установок, они начали приобретать общерусский характер. Существенную роль в этом сыграла победа на Куликовом поле, которая нашла отражение, в частности, в «Сказании о Мамаевом побоище». В появившихся в тот период произведениях и устном народном творчестве проводилась мысль о необходимости единения русских земель для освобождения от золотоордынского господства. Среди таких произведений выделяется «Задонщина», написанная Сафонием Рязанцем.

«Обмирщение» проявилось в появлении в литературе произведений светского направления (в XVII в. были составлены последние летописи).

Особое значение имело появление в XVI в. книгопечатания. Его началом принято считать 1564 г., когда Иван Федоров и Петр Мстиславец издали первую книгу «Апостол». В 1687 г. в Москве было открыто первое в России высшее учебное заведение – Славяно-греко-латинская академия для подготовки высшего духовенства и чиновников государственной службы. Возникли первые театральные постановки. В 1672 г. был создан первый  придворный театр, в котором играли иностранные актеры. В 1675 г. в России впервые был поставлен балет. Все более широкое распространение получал бродячий театр – театр скоморохов. В 1750 г. в Ярославле Ф. Волков создал первый русский национальный театр, а через шесть лет был открыт русский театр в Петербурге. С петровского времени в обиход высших слоев общества широко входит музыка. Появляются регулярные концерты. С середины XVIII в. популярной становится опера. Вначале исполнялись произведения итальянских, французских композиторов, а затем – сочинения собственно российских профессиональных композиторов, таких как Е. Фомин, Д. Бортнянский и другие, были написаны первые национальные оперы, родился жанр камерной лирической  песни – романс.  В 1757 г. в Петербурге открыта Академия художеств.

Интерес представляет тот факт, что в XVIII  - начале XIX в. русские музыканты, художники и актеры в подавляющем большинстве были крепостными или мещанами.

Впервые при Петре I образование стало государственной политикой. В 1701 г. в Москве было открыто первое светское государственное учебное заведение – Навигацкая школа. При Посольском приказе была создана школа для обучения иностранным языкам, а позже – школа канцелярских служащих. В Москве и других городах создавался ряд профессиональных школ – артиллерийская, инженерная, медицинская, на уральских заводах – горнозаводские училища. Зарождаются частные общеобразовательные школы, распространяется практика обучения за границей. В 1714 г. открыта первая библиотека, ставшая основой библиотеки Академии наук.

В 1724 г. основана Академия наук, в которую входили Академия, Университет и гимназия. Академия делилась на три класса: математики, физики и гуманитарных наук. Первым русским членом Академии наук стал Ломоносов. Среди первых академиков – поэт А. Тредиаковский, механик-изобретатель А. Нартов. При участии П.Шувалова и М. Ломоносова в 1755 г. в Москве был открыт Московский университет.

Формирование национального литературного языка. 

В. фон Гумбольдт написал статью с характерным названием «О национальном характере языков»,  в которой утверждал: «Нация и язык – это нечто единое, именно в языке слились его изначальный характер и все то, что было воспринято». Для Шопенгауэра именно в языке воплощается «национальный облик».

История народа, процессы формирования нации теснейшим образом переплетаются с формированием национального литературного языка.  На его развитие оказывают влияние менталитет, культура, искусство, литература, национально-исторические традиции, форма государственного устройства соответствующего народа. Современный русский язык является продолжением древнерусского языка, который характеризовался большим сходством с другими славянскими языками. В период после распада Киевской Руси, в  XIV-XV вв., выделились три самостоятельных языка: русский, украинский, белорусский. Постепенно сложились несколько диалектов русского языка, такие как новгородский, псковский, ростово-суздальский и   диалект на территориях будущего Московского государства. С XVII в. усиливается тенденция к сближению книжного и разговорного языка. В XVIII в. формируется русский общенародный разговорный язык. В качестве образца послужил московский диалект. В 1708 г. в России был введен гражданский алфавит, на котором стали печатать светскую литературу. Особенно велика в этом процессе роль М.В. Ломоносова. Он написал «Российскую грамматику».

В предисловии к ней Ломоносов писал: «Повелитель многих языков, язык российский, не токмо обширностью мест, где он господствует, но купно и собственным своим пространством  довольствием велик перед всеми в Европе. Невероятно сие покажется иностранным и некоторым природным россиянам, которые больше к чужим языкам, нежели к своему, трудов прилагали».  И далее: «Карл Пятый, римский император, говаривал, что ишпанским языком с Богом, французским – с друзьями, немецким – с неприятелями, итальянским – с женским полом говорить прилично. Но если бы он российскому был искусен, то, конечно, к тому присовокупил бы, что им со всеми оными говорить пристойно, ибо нашел в нем великолепие ишпанского, живость французского, крепость немецкого, нежность итальянского,  сверх того богатство и сильную в изображениях краткость греческого и латинского языка».

В России слово «нация» входит в оборот высшего сословия в Петровскую эпоху и становится синонимом понятия «народ» или «подданные» и используется в общепринятом для того времени смысле – для обозначения государственной принадлежности людей.

В частности, его использовал Феофан Прокопович, но широкого распространения оно не получило до середины XIX в.  В этот период в политическом лексиконе России утверждается понятие «Отечество», «Отчизна», которые стали все чаще употребляться вместе со словом «народ», как наиболее близким синонимом понятия «нация».

***

«Следует отметить, что как гражданско-политическая, так и примордиалистская трактовки нации, и соответственно национализма имеют право на существование. Однако  некоторые сторонники примордиализма доводят его принципы до крайности, полагая, что этнос несет в себе биологическую энергию и подчиняется иным законам, нежели большинство других социальных феноменов. Именно примордиалистское понимание этноса лежит в основе различных версий радикального национализма, которые принимают этнизм в качестве главного критерия для определения «своих» и «чужих», «друзей» и «врагов».  (К.С. Гаджиев).

***

ДУХОВНЫЕ ОСНОВЫ РУССКОГО НАРОДА. (Н.Бердяев).

«Обязанности не исполняли по греховности, право же не считали добродетелью» (Н.Бердяев).

Всякий народ может жить сильной и здоровой исторической жизнью лишь в том случае, если он имеет сильные и здоровые духовные основы жизни. Духовными основами жизни народа могут быть лишь религиозные основы,  лишь они дают дисциплину души. Эти духовные основы должны иметь свою символику. Символические знаки имеют власть над душой народа, и их уничтожение влечет за собой душевный распад. Религиозная жизнь народной массы вся связана с культовой символикой, и она возможна лишь в церкви.

Русский народ приковывался к земной жизни грехом, и грехи его были не меньше, даже больше, чем у народов Европы. Русский народ, вероятно, менее честный и добропорядочный народ, чем народы Запада. Но народы Запада добродетелями своими прикованы к земной жизни и к земным благам. Русский же народ добродетелями своими отрешен от земли и обращен к небу.

Русский человек, даже если грех корыстолюбия и стяжательства овладел его природой, не считает своей собственности священной, не имеет идеологического оправдания своего обладания материальными благами жизни, и в глубине души думает, что лучше уйти в монастырь или сделаться странником.

То, что европейскому буржуа представлялось добродетелью, то русскому человеку представлялось грехом. И русский помещик никогда не был до конца уверен, что он по правде владеет своей землей. И русский купец думал, что нажился он не чистыми способами и раньше или позже должен покаяться. Православие внушало идею обязанности, а не идею права. Обязанности не исполняли по греховности, право же не считали добродетелью.

Роковой процесс отпадения народной массы от церкви происходит и на Западе. Но там религиозное воспитание человеческой души было таково, что и после утраты веры и отпадения от христианства остался крепкий осадок в форме норм цивилизации и культуры. Христианское сознание различия между добром и злом осталось у народов Запада и удерживает их от полного распада. В русском народе, не имеющем цивилизации, отвращающемся от серединного царства культуры, отпадение от христианства влечет за собой падение всяких основ жизни, т.е. чистейший нигилизм.  И пора перестать видеть в этом нигилизме обратную сторону исключительной русской религиозности, которой всегда нужно все или ничего.  Нигилизм есть страшная болезнь русского духа, которую нужно перестать идеализировать. Русский человек считает все дозволенным, если нет Бога, нет бессмертия. Это раскрыл Достоевский. Это подтверждается и русской революцией. Так называемыми культурными ценностями живут лишь немногие.

Народ, раскрывший в себе высшие качества, народ просветленный и в благородном смысле культурный есть ЗАДАНИЕ, не данность. Высшая творческая духовная жизнь есть достояние немногих, она не поддается демократизации. Но и многие могут и должны быть качественно повышены настолько, чтобы преодолеть власть тьмы. Лишь в меру преодоления этой тьмы народ призывается к активной исторической жизни, к определению судеб государства. Это просветление тьмы предполагает иерархические ступени. И прежде всего, должен произойти поворот от идолопоклонства и идеализации народной стихийности к преклонению перед ценностями и к творчеству духовной и материальной культуры.

Европейский человек поклоняется творческим культурным ценностям, вдохновлен ими, русский же человек поклоняется народу, вдохновлен служением народу. Это традиционное русское народопоклонство совсем не связано с культурой народа, с ПОВЫШЕНИЕМ КАЧЕСТВЕННОГО УРОВНЯ НАРОДА, оно скорее противополагает народ культуре, как правду неправде. Русские интеллигентные люди в сущности всегда склонны думать, что культура «буржуазна» и что русским следует стать выше ее. Так думали и консерваторы-славянофилы и революционеры-западники. То течение, которое идет от Герцена, всегда брало под подозрение культуру как порождение «буржуазности» и идеализировало мужицкое царство, поклонялось «народу».

НА СЛОВЕ «НАРОД» ЛЕЖИТ У НАС РОКОВАЯ ПЕЧАТЬ НАРОДНИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ, от которого так трудно русским освободиться. Всем вам, русским народникам, сознательным или бессознательным народолюбцам и народопоклонникам, очень трудно принять национальное сознание, вы безнадежно смешиваете его с сознанием народническим. Ваш народ не есть нация. К народу применяете вы категорию количества и категорию социально-классовую. Но к нации категории эти неприменимы. Ваш народ есть, прежде всего эмпирическое количество, огромная сумма Петров и Иванов. Ваш народ не есть великое органическое целое, объемлющее все классы и все поколения, он есть лишь масса простонародья, крестьян и рабочих, лишь физически трудящиеся классы. Слишком многие исключены из вашего народа, и интеллигенция, и дворянство, и бюрократия, и купечество, и промышленники.

Все ваши революционные демократии, все ваши советы рабочих и крестьянских депутатов ничего общего не имеют с народом, как нацией, как мистическим организмом. В тысячу раз более народом был дворянин Пушкин или интеллигент Достоевский.

В России со слишком большой легкостью преодолевают культуру те, которые ее не вкусили, которые не познали ее ценности и ее трудности. Русский гимназист сплошь  и рядом считает себя стоящим выше культуры, хотя прочел всего несколько брошюр, ничего не знает и ничего не пережил. Русское отношение к культуре и есть исконный русский нигилизм, которому все слишком легко преодолеть, от всего слишком легко отказаться. Этот нигилизм глубоко заложен в русском народе и обнаруживается в ужасных формах, когда в народе падает вера и меркнут древние святыни под напором нахлынувшего на него полупросвещения. На историческом перевале, в самый ответственный час русской истории она [революционная интеллигенция] разбудила в народе корыстные и злобные инстинкты, освятила эти инстинкты и потом сама испугалась своего нигилистического дела. Сейчас [1918г.] мы вкушаем горькие и ядовитые плоды русского ложного отношения к народу и к культуре. Горьким опытом узнаем, что несет с собой восстание количественной массы, не подчиненной никаким качествам, сбросившей всякую норму и закон.

К самоуправлению народ не был подготовлен всем своим прошлым. Русское православие создало образы ослепительной святости, оно воспитало в народе поклонение святости и святым, оно дало возможность многострадальному русскому народу смиренно нести свою тяжелую долю, оно открывало каждой душе человеческой путь спасения. Но очень мало сделано для развития в русском человеке честности и ответственности, для религиозного укрепления в нем энергии.  К. Леонтьев не без основания говорил, что «русский человек может быть святым, но не может быть честным». В народе религиозно воспитывался дух смирения по отношению к власти, но совершенно не воспитывался дух активности и самодисциплины.  В русской религиозности всегда преобладали черты восточной пассивности. В этом типе религиозности всегда было слабо выражено начало личности. Личность расплывалась и тонула в природном коллективизме.

Этот коллективизм парализовал у нас чувство личной ответственности и делал невозможной личную инициативу. Коллективизм этот был не новый, а старой нашей жизни, остатком первобытного натурализма. Но многие у нас смешивали его с духовной соборностью, с высоким типом братства людей. На этой почве идеализировали русскую общину и т.п. явления русской жизни.

На Западе католичество боролось с безбожной культурой, а антихристианским просветительством, но оно само создало великую культуру, латинскую культуру Запада, оно воспитывало личность для жизни в истории и для работы в цивилизации. Католичеству совершенно чуждо враждебное культуре народопоклонство. На католической почве никогда не рождалось идолопоклонство перед народом и естественной народной мудростью.  Мудрость видели во Вселенской Церкви, в Церковном разуме, а не в народной стихии.

Народ как эмпирический факт не заслуживает никакого почитания и поклонения, в нем нельзя искать критериев правды. Но в глубине души народной скрыты возможности высшей жизни, и возможности эти должны перейти в активное состояние через культуру.

 

***

В ГЛУБИНЕ ДУШИ НАРОДНОЙ…

(отрывки из произведений разных народов).

Народ живой, - как ни был бы разрознен,

И мал, растет и крепнет от невзгод.

И взгляд его тупой приобретает

Орлиный кругозор, и слабость силой

Становится, уверенной в победе!

А если час невзгод не возбуждает

Народ к борьбе, к деяньям благородным –

И не заслуживает он спасенья!

(Г.Ибсен «Бранд»).

                                                                                                              О, что ответят короли,

Представ на Страшный суд,

За души тех, что из земли

О мести вопиют!

(У.Блейк «Король Гвин»).

КОРОЛЬ ГВИН (Баллада, Уильям Блейк).

voin1.jpg

Внемлите песне, короли!

Когда норвежец Гвин

Народов северной земли

Был грозный властелин,

В его владеньях нищету

Обкрадывала знать.

Овцу последнюю – и ту

Старалась отобрать.

«Не кормит нищая земля

Больных детей и жен.

Долой тирана-короля,

Пускай покинет трон!»

Проснулся Гордред между скал,

Тирана лютый враг.

И над землей затрепетал

Его мятежный стяг.

За ним идут сыны войны

Лавиною сплошной,

Как львы сильны и голодны,

На промысел ночной…

(Прочесть полностью)

ИРЛАНДСКИЙ ЭПОС.

Кельты – группа древних народностей, обитавших во второй половине  I тысячелетии до н.э. на большей части Центральной  Европы к северу от Альп, Пиренейском полуострове и на Британских островах. Лучше всего кельтская культура сохранилась в Ирландии, Шотландии, Уэльсе.

Мифологические и героические предания ирландских кельтов сначала бытовали в устной форме – как небольшие прозаические повествования. В наиболее драматических и эмоционально напряженных эпизодах встречаются стихотворные вставки – для выражения переживаний героев, описания видений и пророческих предсказаний. Ученые Нового времени назвали произведения кельтского эпоса сагами – по аналогии древними исландскими преданиями, также сложенными прозой.

Первоначально ирландские саги предназначались для запоминания и исполнения во время языческих ритуальных действий. Затем они стали звучать на праздничных пиршествах, главным праздником у кельтов был Самайн, когда отмечали наступление зимы и Нового года (по кельтскому календарю он приходил в ночь на 1 ноября).  Тогда на всем острове гасли огни, зато в его центре – священной столице всех ирландских королевств Таре – друиды (кельтские жрецы) разжигали огромный костер для жертвоприношений, и вокруг устраивалось пиршество.

Особенно интересен цикл саг древнеирландского племени уладов. Герой этих саг – сказочный богатырь Кухулин – одарен сверхъестественной силой, мудростью, благородством. Для него ничего нет выше долга перед кланом. Кухулин гибнет, защищая Ирландию от чужеземцев, приплывших с Севера.

Многоликий Кухулин.

Тут в первый раз исказился Кухулин, став многоликим, ужасным, неузнаваемым, диким. Вздрогнули бедра его, словно тростник на течении иль дерево в потоке задрожало нутро его,  каждый сустав, каждый член. Под оболочкою кожи чудовищно выгнулось тело, так что ступни, колени и голени повернулись назад, а  пятки, икры и ляжки очутились впереди… Меж тем обратилось лицо его в красную вмятину. Внутрь втянул он один глаз, да так, что и дикому журавлю не изловчиться  бы вытащить его из черепа на щеку. Выпал наружу другой глаз Кухулина, а рот дико искривился… Геройское сияние исходило со лба Кухулина.  Будто мачта огромного корабля был высокий, прямой, крепкий, могучий и длинный поток темной крови, что вздымался над его макушкой и расходился магическим темным туманом… так исказившись, поднялся Кухулин на свою боевую колесницу…»

Эта картина – превращение главного персонажа ирландского героического эпоса – богатыря Сетанты по прозвищу Кухулин (Пес Кулана). Когда Кухулин спокоен, он выглядит значительно привлекательнее, с учетом того, что представления древних кельтов о красоте существенно отличаются от современных: «Воистину прекрасен был юноша, что появился тогда перед войском… Трех цветов были его волосы – черные у кожи кроваво-красные посередине, а сверху, словно корона, они были золотые… Четыре ямочки было у него на щеках – желтая с зеленой да голубая с красной. По семь драгоценных каменьев сверкали в его королевских очах. Семь пальцев было на каждой его ноге, семь на каждой руке, и всякий был цепок, как коготь ежа или ястреба…».

Нечеловеческий облик, который принимает одержимый гневом богатырь, сын смертной женщины и бога света Луга, не имеет аналогов в эпосе западноевропейских народов. Подобные «портретные описания» можно  найти разве что в эпосе Древней Индии. Объясняется это тем, что сказания  древних кельтов отражают очень древнюю стадию развития культуры.

Кто записывал ирландские саги.

Первые  записи ирландских саг относятся к VI- VIII вв., хотя сохранились они в списках более позднего времени  (X – XIII вв.).  Записывали сказания в монастырях, которые во множестве возникали на местах древних языческих капищ после того, как в 432 г. Ирландия приняла христианство. Ирландские монахи мало интересовались космогоническими мифами, явно расходящимися с христианским учением о сотворении мира. Значительно благожелательнее они относились к героическим народным преданиям. В течение тысячелетий хранителями сказаний были друиды. После перехода страны к христианству они исчезли как сословие (многие приняли крещение и стали монахами во вновь создаваемых монастырях). Друидов сменили филиды – сказители и подлинные творцы ирландского эпоса, а тех, в свою очередь, - барды, которым при филидах отводилась скромная роль певцов-исполнителей.

В «эпоху викингов» (VIII-X вв.), когда даже стены ирландских монастырей не могли защитить  филидов от гибели, и позднее, когда в XII в. Ирландия оказалась под властью англонорманнов, монахи спешили записать как можно больше саг и спасти от забвения культуру своего народа.

***

ПИКТЫ – ТАИНСТВЕННЫЕ ВОИНЫ ДРЕВНЕЙ ШОТЛАНДИИ  (И. Хендерсон).

Пикты, так античные писатели, начиная с конца III в.н.э., называли племена, обитавшие на крайнем севере Британии. Вместе с приходившими  с запада скоттами пикты вторгались в римскую провинцию Британия. Происхождение слова «пикты» неизвестно, но с точки зрения римлян, это было удобное общее наименование разнообразных племен, обитавших севернее устьев Форта и Клайда. Называя этот народ «пиктами» (разрисованные), римляне должны были иметь в виду, что пикты каким-то образом себя раскрашивали.

Племена, которым было суждено в конечном счете образовать пиктский народ, определенно должны были исповедовать какую-то разновидность языческого идолопоклонства, причем обряды и имена богов могли  у разных групп быть разными. Мы практически ничего не знаем о том, чем, по сути, являлась пиктская религия. Пиктский фольклор до нас не дошел, но ученые предполагают, что некоторые эпизоды в ирландских народных сказаниях имеют пиктскую основу.  Монументальное искусство пиктов – это единственный чисто пиктский исторический памятник. Дошедшее до нас скульптурное искусство пиктов было только средством выражения высокоорганизованной системы символов

kam2.jpg

Плита с крестом. Аберлемно, Энгус. Песчаник. Высота около 2,3 м. Камень находится в церковном дворе Аберлемно… Вытянутые звери со спиральными телами слева от нижней перекладины креста представляют собой образец лап типа «шарик-коготь», характерных для пиктской скульптуры.

kam3.jpg

Обратная сторона камня с крестом из Аберлемно. Перед нами – сочетание рельефа и резьбы… В основной области рельефной скульптуры копья, уздечки и меч представлены резными линиями. В прямоугольном рельефе доминируют два больших символа. С обеих сторон он обрамлен рамкой, заканчивающейся на верхушке камня смотрящими друг на друга головами двух диких зверей. На рельефе показана, судя по всему, одна сцена, изображающая поле битвы с множеством воинов с обеих сторон, пеших и на коне. В правом нижнем углу показан мертвый воин в кольчуге и шлеме со стрелкой, упавший рядом со своим щитом. Птица-падальщик пожирает его труп.

***

ВЕРЕСКОВЫЙ МЕД (шотландская баллада).

Из  вереска напиток

Забыт давным-давно.

А был он слаще меда,

Пьянее, чем вино.

В котлах его варили

И пили всей семьей

Малютки-медовары

В пещерах под землей.

Пришел король шотландский,

Безжалостный к врагам,

Погнал он бедных пиктов

К скалистым берегам.

На вересковом поле,

На поле боевом

Лежал живой на мертвом

И мертвый на живом.

Гневно король промолвил:

«Пытка обоих ждет,

Если не скажете, черти,

Как вы готовили мед!»

Сын и отец молчали,

Стоя у края скалы.

Вереск звенел над ними,

В море катились валы.

Сильный шотландский воин

Мальчика крепко связал

И бросил в открытое море

С прибрежных отвесных скал.

Волны над ним сомкнулись.

Замер последний крик…

И эхом ему ответил

С обрыва отец-старик:

«Правду сказал я, шотландцы,

От сына я ждал беды.

Не верил я в стойкость юных,

Не бреющих бороды.

А мне костер не страшен.

Пускай со мной умрет

Моя святая тайна –

Мой вересковый мед!»

(Р. Стивенсон,  пер. С.Маршака).

***

«ТО ДУХ СКАНДИНАВИИ – РАДОСТНЫЙ ЗОВ».

Могучий дух обитает в горах,

И голос его свободный

Звучит с колыбели в наших сердцах

И в чуткой душе народной…

То дух Скандинавии – радостный зов,

Он время и мрак побеждает,

Он с эльфами наших долин и лесов

В сказаньях и сагах витает…

Он – песни знакомой мотив родной,

Он – повесть и он же – сказанье,

Он горе смягчает в груди больной

Он счастью дает сиянье,

Он – память о прошлом, он – сила любви,

Он – честь и геройство в нашей крови,

Он – в самом далеком скитанье

Звезды путеводной сиянье!

(Г. Ибсен).

«СЕВЕРНЫЕ БОГАТЫРИ»  Г.ИБСЕНА.

«Северные богатыри» - великая, вдохновенная песня впервые почувствовавшего свои силы скальда» (Л. Шестов).

Эрнульф, потерявший всех своих сыновей – всех до последнего, младшего и любимейшего, Торольфа, - сидит на берегу моря с обнаженной головой, не ест, не пьет. Страшное горе подорвало великие  силы седого богатыря. Жизнь его кажется оконченной – что делать на земле старику, у которого в один день погибли все сыновья? На просьбы и мольбы единственной оставшейся в живых дочери его, жены могучего Сигурда, у него один ответ: « Мой трудовой день окончен – я схоронил своих сыновей. Подите от меня, уйдите». Ничего не действует на обезумевшего от горя старика – ни убеждения, ни просьбы. Он сидит под снежной бурей с обнаженной головой, забыв и о себе, и обо всех на свете. Но вот дочь напоминает ему, что осталась у него в жизни еще великая задача: «Трудовой день твой окончен, говоришь ты, но это – не так. Ты схоронил своих сыновей… но ведь ты скальд, и надо почтить их память посмертной песнью». Эти слова пробуждают его из оцепенения. Старик начинает петь сначала тихо, затем постепенно воодушевляется, встает, песнь становится звучней и точно рассеивает мрак сгустившийся над его бедной головой ночи:

Но лишила норна

Эрнульфа всего ли?

Я родился скальдом –

Нет завидней доли!

Пусть сынов сразила

Всех одним ударом;

Норне я обязан

Песен дивных даром.

Жало скорби жгучей

С корнем вырывает,

В сердце боль утраты

Песня утоляет.

Раны все врачует

Песнь волшебной силой;

Раздавайся  ж громче

Над  сынов могилой!

Честь сынам героям!

Слава вам вовеки!

Ведь на поле брани

Вы смежили веки!

Ждут героев павших

Одина палаты;

Скорби все смягчает

Дар богов богатый.  (Г.Ибсен)

И  какая волшебная сила дана песне: там, где все умолкает – над могилами безвременно погибших юношей, один лишь скальд смеет возвысить свой голос.

***

«ПОСЛЕДНИЙ ИЗ МОГИКАН или Повествование о 1757 годе». (Ф.Купер).

(О событиях войны 1757 года между англичанами и французами за обладание американскими землями).

…Но, как ни печальна, ни грустна была эта сцена, она была далеко не столь трогательна, как та, что происходила на противоположном конце поляны. Ункас, в самых великолепных, богатых одеждах своего племени сидел, словно живой, в величественной, спокойной позе. Над головой его развевались роскошные перья, ожерелья и медали украшали в изобилии его грудь. Но глаза были неподвижны, безжизненны.

Перед трупом стоял Чингачгук, без оружия, без украшений, без раскраски; только синяя эмблема его племени ярко выступала на обнаженной груди сагамора. С того времени как собрались все его соплеменники, могиканин не сводил пристального взгляда с безжизненного лица своего сына…

Наконец делаварский мудрец протянул руку и встал, опираясь на плечи своих товарищей. Он казался очень слабым, словно с того времени, как он говорил в последний раз со своим племенем, прошел целый век.

- Люди ленапов! – сказал он глухим голосом. – Лицо Маниту скрылось за тучей! Взор его отвращен от нас, уши закрыты, язык не дает ответа. Вы не видите его, но кара его перед вами. Откройте ваши сердца, и пусть души ваши не говорят лжи. Люди ленапов! Лицо Маниту скрыто за тучами!

За этими простыми, но страшными словами наступило глубокое безмолвие, как будто дух, которому они поклонялись, сам произнес эти слова. Даже безжизненный Ункас казался живым существом в сравнении с неподвижной толпой, окружавшей его…

Тогда в воздухе послышался какой-то тихий звук, похожий на музыку, такой тихий, что нельзя даже было разобрать, откуда он доносился. За ним последовали другие звуки, все повышавшиеся, пока до слуха присутствующих не донеслись сначала протяжные, часто повторяющиеся восклицания,  а затем и слова. По раскрытым губам Чингачгука можно было догадаться, что это его песнь – песнь отца.

***

РУССКИЙ БОГАТЫРСКИЙ  ЭПОС.  (Б. А.Рыбаков).

Ценность богатырского эпоса заключается в том, что он по своему происхождению неразрывно связан с народом, с теми смердами-воинами, которые и землю пахали, и воевали под киевскими знаменами с печенегами и половцами. Своими корнями героический эпос уходит, вероятно, в тысячелетние глубины родоплеменного, первобытнообщинного строя. До нас дошла лишь незначительная часть древних былин, сложенных в первые века русской государственности и сохранившихся благодаря определенным историческим условиям русского Севера.

Этнографами XIX в. зафиксированы случаи обязательного исполнения былин в деревнях во время новогодних празднеств. Пелись былины и на пирах, «сидючи в беседе смиренныя, испиваючи мед, зелена-вина…».

Следы эпической поэзии в письменности Киевской Руси мы обнаруживаем уже в летописном своде 997 года, восхваляющем княжение Владимира Святославича. 

В былинах встречаются следующие имена действующих лиц, которые с разной степенью вероятия могут быть сопоставлены с реальными историческими деятелями, известными нам по летописям: киевский князь Владимир Красное Солнышко (в нем, как полагают, слились Владимир Святославич (980-1015 годы) и Владимир Мономах (умер в 1125 году), «Вольга» (Олег) Святославич  (975-977 годы), Добрыня (980-е годы), Глеб (умер в 1078 году), «Волхв Всеславьич» (Всеслав Полоцкий, умер в 1101 году), «Апракса королевишна» (императрица Евпраксия, сестра Мономаха), Козарин (1106 год), боярин Ставр (1118 год), богатырь-паломник Даниил (1107 год), боярин Путята (1113 год), Садко (1167 год), князь Роман (умер в 1205 году). Упоминаются половецкие ханы Шарукан («Шарк-великан», «Кудреван»), его сын Отрак и его внук Кончак («Конь-шак»), хан Сугра (1107 год), Тугоркан («Тугарин Змеевич», 1096) и татарские ханы Батый и «Калин-царь» (возможно, Менгу-Каан, 1239 год).

Из городов  часто упоминаются: Киев, Чернигов, Новгород, Муром (возможно, первоначально Моровийск на Десне) Реки в былинах – это преимущественно южнорусские: Днепр, Пучай-река (Почайна в Киеве), река «Смородина» (Снепород, левый приток Днепра) и др.

География всех героических былин и большинства новеллистических  связана с Киевом и предстепной русской полосой на юге; часть новеллистических былин связана с Новгородом. Иногда в былинах упоминаются то или иное море и разные заморские земли, Царьград, Иерусалим (в чем можно видеть некоторое влияние духовных стихов).

Народ создал целые циклы былин о князе Владимире Красном Солнышке, о Добрыне, об Илье Муромце, о борьбе с Соловьем-Разбойником, олицетворением племенных князьков,  о походах в далекие земли, о борьбе с жестокими языческими обычаями и о крепких заставах богатырских, охранявших Киевскую Русь от «силушки поганой».

***

ЗАСТАВА БОГАТЫРСКАЯ.  БЫЛИННЫЕ РУССКИЕ РАТОБОРЦЫ  (Евдокимов Д.В.).

cms.ashx.jpeg

Богатыри.  Художник В.М. Васнецов.

Образы былинных русских ратоборцев увековечил своей волшебной кистью наш прославленный художник Виктор Михайлович Васнецов. В своей картине «Богатыри», которую он создавал 17 лет (1881-1898), перед нами предстают три могучих всадника – Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович. Мы любим их с детства… тогда эти воины казались чудесными сказочными героями. Но ведь не зря назывались повествования не сказками, а именно былинами. В самом деле, многих героев былин мы встречаем в летописях, в которых монахи скрупулезно фиксировали все факты, происходившие на древней русской земле…

От создания в VI веке молодого государства под названием Русь ему приходилось защищаться и отстаивать свою независимость в неустанной борьбе с врагами. С востока Русь подвергалась постоянным набегам кочевников – болгар, угров (венгров), печенегов, половцев. Серьезная угроза исходила из Хазарского каганата, вынудившего русов на какое-то время платить ему дань. На севере периодически появлялись варяжские дружины. С юго-запада тревожили полудикие племена, нанимаемые Византией.

После гибели Святослава [Святослав Игоревич (942-972)] остались сиротами его три малолетних сына. Старшему, Ярополку едва исполнилось тринадцать, Олегу – двенадцать, а самому младшему Владимиру, рожденному от прислужницы Ольги [великая княгиня Ольга], ключницы Малуши – не было и десяти лет.

Перед тем, как отправиться в свой последний поход против Византии, Святослав, будто предчувствуя близкую смерть, повелел старшему сыну занять киевский престол, среднему – княжить на Древлянской земле, а младшего разрешил направить в Новгород по просьбе его жителей, с его дядей, братом Малуши, с дружинником Добрыней.

В 980 г. Владимир стал единоличным правителем Руси. Для обороны своего государства от посягательств воинственных соседей Владимир приступил к формированию войска из подвластных ему славянских племен. Во главе княжеской дружины по-прежнему находился его дядя Добрыня Малкович. Летопись так описывает его: «Бе Добрыня храбр и наряден (красив) муж». А былина щедро добавляет, не жалея красок: «Рано осиротел Добрынюшка. Потеряв доброго отца, но честная вдова Мамелфа Тимофеевна сумела  вырастить и воспитать своего пригожего, умного сына, обучив его всем наукам и премудростям; вежлив да ласков был Добрынюшка на диво всем,  а уж как начнет в гусли играть – слушают все, не наслушаются.

Молод был еще Добрынюшка, всего-то двенадцати лет от роду, как загорелось его сердце ретивое и храброе; захотел он ехать в чистое поле, искать подвигов богатырских…»

gobrynya.jpg

Бой Добрыни Никитича с семиглавым Змеем Горынычем.  Художник В.М. Васнецов.

Великий князь Владимир заботился и о духовности населения. Как известно, его бабушка Ольга исповедовала православие, и пока ее сын Святослав проводил время в походах, она крестила всех своих внуков.

«Вокняжившись в Киеве, Владимир I произвел своего рода языческую реформу. Стремясь, очевидно, поднять древние народные верования до уровня государственной религии, рядом со своими теремами, на холме, князь  приказал поставить деревянные кумиры шести богов: Перуна с серебряной головой  и золотыми усами, Хорса, Даждьбога, Стрибога, Семаргла и Мокоши. Будто бы Владимир установил  даже человеческие жертвоприношения этим богам, что должно было придать их культу трагический, но в то же время и очень торжественный характер. «И осквернилась кровью земля русская и холм тот», - говорит летопись. Культ Перуна, главного бога дружинной знати, был введен Добрыней в Новгороде. Вокруг идола Перуна там горело восемь негасимых костров, и память об этом вечном огне сохранялась у местного населения вплоть до XVII века». (Б.Рыбаков).

idol3.jpg

Славянские идолы Даждьбог, Перун и другие.

Впрочем, языческие обычаи мирно уживались с христианством. В единого бога верило все большее число славян. Постепенно громовержец Перун, бог ветра Стрибог, бог плодородия Даждьбог, богиня земли Макошь и другие постепенно утрачивали свой авторитет, и Владимир решил ввести новую государственную религию. В конце концов, Владимир склонился к православной вере: ведь ее избрала его бабушка княгиня Ольга, и он сам еще в младенчестве был крещен в эту веру. Решающую роль сыграло и то обстоятельство, что православие было уже сто лет официальной религией болгарского царства на Дунае, и богослужебные книги там были написаны на старославянском языке, благодаря азбуке, изобретенной и внедренной монахами Кириллом и Мефодием. Этот язык был понятен и русским людям.

В жаркий июньский день 990 года Владимир устроил массовое крещение киевлян в Днепре. «…все остальные кумиры были повержены и изрублены или сожжены, а идол Перуна под наблюдением эскорта из 12 дружинников был сплавлен по Днепру вплоть до самых днепровских порогов, ниже которых он был выброшен волнами на берег, на Перуню Рень» (Б.А.Рыбаков). Тут же великий князь приказал начать строительство церквей. Первую из них в честь своего святого – Василия он указал поставить там, где возвышалась ранее статуя Перуна.

В Новгороде крещение проводили дядя Владимира Добрыня с тысяцким Путятой.  Первая попытка оказалась неудачной – большинство горожан яростно защищали старых богов, и крещение приняло лишь несколько сот человек.  «Крестный», не желая кровопролития, отправился далее, к Ростову, где новый обряд был принят более миролюбиво. На следующий год Добрыня с Путятой вернулись, ведя воинов из Ростова. Их ждали: мост через Волхов был разобран, и были установлены «пороки» (камнеметательные машины) Зачинщики мятежа, тысяцкий Угоняй и волхв Богомил, прозванный за красноречие Соловьем, кричали: «Лучше нам помереть, чем дать богов наших на поругание».

Неистовство толпы дошло до предела: они разгромили дом, принадлежащий Добрыне, убили его жену и растерзали домочадцев. Ночью Путята  с пятью сотнями ростовцев  тайно перебрались на лодках через реку выше по течению и схватили защитников. Новгородцы, числом более пяти тысяч, бросились отбивать своих и рушить церковь Преображения. На рассвете подоспел Добрыня со свежими силами. Не желая дальнейшего кровопролития, он приказал поджигать дома на берегу. Сеча прекратилась, новгородцы бросились тушить пожар. Тогда самые знатные стали умолять Добрыню о мире. Тот собрал войско, запретил грабеж, но приказал уничтожить идолов – деревянных сжечь, а каменных побросать в реку. Многие пошли к реке сами, а кто сопротивлялся, тех воины тащили и крестили. Тогда в Новгороде появилась пословица: «Путята крестил мечом, а Добрыня – огнем».

Те, кто не хотел принять новую религию, уходили в глухие леса и становились разбойниками. Народная память сохранилась об этом в былинах, об Илье Муромце. Его прототипом явился Илья Черниговский родом из Моровска, городка расположенного недалеко от Чернигова. Значительно позднее, в былинах, которые рассказывали на севере, его «поместили» в Муром. Крестьянский сын Илья Иванович поздно, когда ему было за тридцать, вступил в княжескую дружину, отсюда и легенда о том, что он тридцать лет сиднем просидел на печи.

Его подвиги были настолько известны по всей Европе, что даже в далекой Англии его воспевали на пирах местные барды.

Тут Илья Муромец

Да берет он свой тугой лук,

Во свои белые ручушки,

Он тетивочку шелковеньку нятягивал,

А он стрелочку каленую накладывал,

Он стрелял в Соловья Разбойничка,

Ему выбил право око с косицею

Он спустил Соловья да на сыру землю,

Пристегнул его ко правому стрямячку булатному,

Он повез его по славному чисту полю.

Он приехал во славный стольный Киев-град,

А ко славному князю на широкий двор…

Трудно сказать, был ли на самом деле разбойник по кличке Соловей, но в летописи мы встречаем другого разбойника по кличке Могута, который был пойман в 1008 году и покаялся в доме митрополита. Был реальным лицом и Илья Черниговский. Его усыпальница находится в Киево-Печерской лавре.

 Для охраны границ Руси были поставлены небольшие крепости – сторожи по рекам Десне, Остру, Трубежу, Суле и Стугне. Для их заселения Владимир провел набор «храбрых мужей из северных областей» Так попал сюда из Ростова прославленный в былинах Александр Попович. Имя воеводы Александра (в былинах Алеши) Поповича, также,  как и Яна Усмошвеца (Никиты Кожемяки) упоминается в Никоновской летописи под 1001 годом, когда эти два полководца разгромили печенежскую рать и взяли в плен князя Родомана с тремя сыновьями. В 1004 году эти воеводы отогнали печенегов от Белгорода.

И скоро в гридницах  княжеских теремов и в крестьянских избах зазвучала былина о подвигах этих могучих воинах.

Из славного Ростова – красна города

Как два ясные сокола вилетывали –

Выезжали два могучие богатыря

Что по имени Алешенька Попович млад

А со молодым Якимом Ивановичем,

Они ездят, богатыри, плечо о плечо,

Стремено в стремено богатырское…

А вот как описывается бой Алеши Поповича с Тугариным Змеевичем (имеется в виду печенежский князь).

Увидел Тугарин Змеевич Алешу Поповича,

Заревел зычным голосом:

- Гой еси, Алеша Попович млад!

Хошь ли, я тебя огнем спалю,

Хошь ли, Алеша, конем стопчу,

Али тебя, Алеша, копьем заколю?

Говорил ему Алеша Попович млад:

- Гой ты еси, Тугарин Змеевич млад,

Бился ты со мной о велик заклад

Биться – драться един на един.

А за тобою ноне силы – сметы нет –

Оглянулся Тугарин назад себя –

В те поры Алеша подскочил, ему голову срубил.

И пала голова на сыру землю, как пивной котел.

Алеша скочил со добра коня,

Отвязал чембур (поводок) от добра коня

И проколол уши у головы Тугарина Змеевича.

И привязал к добру коню,

И привез в Киев – град на княженецкий двор,

Бросил середи двора княженецкого…

kulikovo4.jpg

Победа на Куликовом поле. Миниатюра. Конец XVI в.

В древнерусской поэтической повести «Задонщина», рассказывающей о Куликовской битве, так живописно сказано о русском воинстве: «… а доспехи на нас золоченые, а шлемы черкасские, а щиты московские, а сулицы немецкие, а кинжалы фряжские, а мечи булатные…»

День был пасмурный; густой туман расстилался по полям, но часу в десятом стало ясно. Около полудня показалось несметное татарское полчище.

Перед ними на просторном Куликовом поле замерли русские полки, встретившие противника страшным ревом, ритмичными ударами тулумбасов и звоном мечей о щиты. Впервые в русской военной истории предводитель войска, великий князь Дмитрий сформировал из двадцати ополчений разных земель шесть подразделений, назначив над каждым своего командира. Объехав все полки, Дмитрий вернулся к своему знамени. Здесь он объявил воеводам о своем непоколебимом решении сражаться в качестве рядового воина в переднем строю. Он снял свои парадные доспехи и парчовый плащ и отдал их, а также красавца – жеребца своему закадычному другу, которому повелел охранять знамя. Сам же надел доспехи рядового воина, сел на боевого коня, взял в руки копье и булаву и отправился в расположение сторожевого полка.

Это была дань рыцарской традиции еще с киевских времен, когда князь вступал в битву, находясь в первой шеренге. В ту пору исполнилось Дмитрию тридцать лет. В Никоновской летописи сохранилось его описание: «Бяше крепок и мужествен, и телом велик, и широк, и плечист, и чреват вельми, и тяжек собою зело, брадою ж и власы черен, взором же дивен зело».

Красочно описана битва в «Сказании о Мамаевом побоище»:

«Крепко сражались, жестоко друг друга уничтожали, не только от  оружия, но и от великой тесноты под конскими копытами умирали, потому что нельзя было вместиться на том поле Куликовом; то место между Доном и Непрядвою было тесным. Выступили из полков кровавые зори, а в них сверкали сильные молнии от блистания мечей. И был треск великий и шум ломающихся копий и от ударов мечей, так что нельзя было в тот горький час обозреть это грозное побоище. Уже многих убили, многие богатыри русские погибли, как деревья приклонившись, точно трава от солнца усыхает и под копыта подстилается…»

Не раз знамя великого князя склонялось под натиском отборных войск Мамая, но всякий раз оно вновь горделиво взмывало вверх. Черного цвета с вытканным золотыми нитями Спасом в центре – таково было знамя Дмитрия Донского, развевающееся над его войском на Куликовом поле.

В память о том великом стяге черный цвет стал составляющим трехцветного российского знамени, поднятого в 1815 году в честь празднования победы над Наполеоном. В 1865 году Высочайшим указом Государя Императора Александра II Правительствующим Сенатом были окончательно узаконены как государственные три национальных цвета России: черный – в память о великокняжеском знамени  Св. Дмитрия Донского; золотой (желтый) – как символ Православия; белый – символизирующий русский народ, его жертвенность за Веру и Отечество.

«Солнце заходило, затрубили во всех полках трубы. Князь Владимир Андреевич стал на татарских костях под черным знаменем великого князя Дмитрия. Грустно видеть и жалостно смотреть на кровопролития русских сынов; человеческие трупы, точно великие стога, наворочены, конь не может быстро через них перескочить, в крови по колено бредет, а реки три дня текли кровью», - повествует «Сказание о Мамаевом побоище».

У знамени собралась едва ли десятая часть воинов, тех, кто остался жив. Не досчитались больше половины воевод, не было и великого князя. 

«И начал говорить князь Владимир: «Братья мои милые, князья и бояре, русские сыны и молодые люди. Кто видел и кто слышал государя Русской земли великого князя Дмитрия Ивановича, вождя и начальника? И сказал ему первый самовидец, Юрка – сапожник: «Я видел его, государя, на третьем часу, сражался он железной палицею».  Второй самовидец,  Васюк Сухоборец: «Я его видел в четвертом часу, бился он крепко». Третьим сказал Сенька Быков: «Я его видел в пятом часу, бился он крепко». Четвертым же сказал Гридя Хрулец: «Я его видел в шестом часу, бился он крепко с четырьмя татарами». У князя Юрия был некто  по имени Степан Новосельцев, тот сказал: «Я видел его в седьмом часу крепко сражавшимся перед самым твоим выездом из дубравы, шел он пеший, тяжело  раненый. И не мог ему помочь: тогда за мной гнались три татарина. А на великого князя наезжали три татарина. Один из них старый наездник, тот великого князя копьем ранил; но думаю, что он жив, хотя и ранен от них…»

С триумфом въехал в Москву израненный, усталый Дмитрий Донской, ставший после этой победы национальным вождем всех русских земель в борьбе с внешними врагами. Впервые после долгих лет  междоусобиц и ордынской неволи в летописях появилось вместо новгородцев, тверичан, суздальцев и т.д. емкое обозначение – «РУССКИЕ ЛЮДИ».

Справедливости ради, следует отметить, что русские XIV столетия уже значительно отличались от русичей древнего Киевского государства. Если граждане киевских владений были исключительно славянами по своему происхождению, то в жилах русских людей  времен Куликовской битвы кроме славянской  текла кровь угро-финнов, скифов, литовцев, половцев. После нашествия Батыя в русских семьях появилось немало детей от насильников-завоевателей. Русские князья и бояре охотно брали в жены дочерей половецких ханов, а позднее – девушек из знатных родов Золотой Орды. В Сарае была православная церковь и невесты приезжали в дом к мужу уже крещеными.

Когда в 1312 году хан Узбек принял ислам как государственную религию, обязательную для всех ордынцев, очень многие из его подданных, не пожелавших стать мусульманами, переехали на службу к веротерпимым и дружелюбным русским князьям, образовав впоследствии более 300 знаменитых дворянских фамилий (от Аксакова до Юсупова).

Богатая палитра генов многих народностей сделала чуждой для русских людей идею национальной исключительности. Поэтому русских нисколько не смущало, когда на патриаршем престоле сидел мордвин Никон, в правительстве Петра Великого министром был еврей Шафиров, а полководцем – черемис Шереметьев, мужем императрицы Елизаветы – украинец Розум (Разумовский), генералиссимус при Павле – швед Суворов, победителем Наполеона – потомок татар Кутузов. Подобных примеров в нашей истории множество.

Словами древнего летописца выражены чувство и благодарность народа к его защитникам: «Приклоните ушеса ваше разумно, како быше древний князи и мужие и како обораху (обороняли) Русскыя земля и иные страны примаху под ся».

***

ПЕВЕЦ ВО СТАНЕ РУССКИХ ВОИНОВ. (В.А.Жуковский).

Певец.

На поле бранном тишина;

Огни между шатрами;

Друзья, здесь светит нам луна,

Здесь кров небес над нами.

Наполним кубок круговой!

Дружнее! руку в руку!

Запьем вином кровавый бой

И с падшими разлуку.

Кто любит видеть в чашах дно,

Тот бодро ищет боя…

О всемогущее вино,

Веселие героя!

Воины.

Кто любит видеть в чашах дно,

Тот бодро ищет боя…

О всемогущее вино,

Веселие героя!

Певец.

Сей кубок чадам древних лет!

Вам слава, наши деды!

Друзья, уже могущих нет;

Уж нет вождей победы;

Их домы вихорь разметал;

Их гробы срыли плуги;

И пламень ржавчины сожрал

Их шлемы и кольчуги;

Но дух отцов воскрес в сынах;

Их поприще пред нами…

Мы там найдем их славный прах

С их славными делами.

Смотрите, в грозной красоте,

Воздушными полками,

Их тени мчатся в высоте

Над нашими шатрами…

О Святослав, бич древних лет,

Се твой полет орлиный.

«Погибнем! мертвым срама нет!»

Гремит перед дружиной.

И ты, неверных страх, Донской,

С четой двух соименных,

Летишь погибельной грозой

На рать иноплеменных.

И ты, наш Петр, в толпе вождей.

Внимайте клич: Полтава!

Орды пришельца – снедь мечей,

И мир взывает: слава!

Давно ль, о хищник, пожирал

Ты взором наши грады?

Беги! твой конь и всадник пал:

Твой след – костей громады;

Беги! и стыд и страх сокрой

В лесу с твоим сарматом;

Отчизны враг сопутник твой;

Злодей владыке братом.

Но кто сей рьяный великан,

Сей витязь полуночи?

Друзья, на спящий вражий стан

Вперил он страшны очи;

Его завидя в облаках,

Шумящим, смутным роем

На снежных Альпов высотах

Взлетели тени с воем;

Бледнеет галл, дрожит сармат

В шатрах от гневных взоров…

О горе! горе, супостат!

То грозный наш Суворов.

Хвала вам, чада прежних лет,

Хвала вам, чада славы!

Дружиной смелой вам вослед

Бежим на пир кровавый;

Да мчится ваш победный строй

Пред нашими орлами;

Да сеет, нам предтеча в бой,

Погибель над врагами;

Наполним кубок! меч во длань!

Внимай нам, вечный мститель!

За гибель – гибель, брань – за брань,

И казнь тебе, губитель!

Воины.

Наполним кубок! меч во длань!

Внимай нам, вечный мститель!

За гибель – гибель, брань – за брань,

И казнь тебе, губитель!

Певец.

Отчизне кубок сей, друзья!

Страна, где мы впервые

Вкусили сладость бытия,

Поля, холмы родные,

Родного неба милый свет,

Знакомые потоки,

Златые игры первых лет

И первых лет уроки,

Что вашу прелесть заменит?

О родина святая,

Какое сердце не дрожит,

Тебя благословляя?

Там все – там родших милый дом;

Там наши жены, чада;

О нас их слезы пред творцом;

Мы жизни их ограда;

Там девы – прелесть наших дней,

И сонм друзей бесценный,

И царский трон, и прах царей,

И предков прах священный.

За них, друзья, всю нашу кровь!

На вражьи грянем силы;

Да в чадах к родине любовь

Зажгут отцов могилы.

Воины.

За них, за них, всю нашу кровь!

На вражьи грянем силы;

Да в чадах к родине любовь

Зажгут отцов могилы.

Ко второму отдельному изданию «Певца во стане…» (май 1813 г.) Жуковский совместно с Д.В.Дашковым  написал примечания…

 

Святослав (ок. 942-972) – великий князь Киевский. Погибнем! мертвым срама нет! -  «Древние летописи сохранили нам краткую, но сильную речь великого князя Святослава Игоревича к его воинам на походе против греков. «Не посрамим земли русския, - сказал он, - ляжем зде костьми, мертвии бо сраму не имуть!». Воины, одушевленные словами и примером вождя, устремились на многочисленного неприятеля и одержали победу». (Прим. Жуковского).

Донской Дмитрий Иванович (1350-1389) – великий князь Владимирский и Московский. С четой двух соименных… - Имеются в виду Иван III Васильевич (1440-1505), царь и великий князь Московский, и Иван IV Васильевич (1530 – 1584), русский царь. Наш Петр - Петр I, одержавший в 1709 г. под Полтавой победу над шведами… (Прим. Жуковского).

Сармат. – Здесь имеется в виду украинский гетман Мазепа.  Сарматами именовались в литературе XVIII – начала XIX в. также поляки. Отчизне кубок сей, друзья! – «Воздав должную хвалу почившим героям, певец посвящает сей кубок любви к отечеству, столь славно ознаменовавшей народ российский при нашествии свирепого неприятеля». (Прим. Жуковского)…

stan.jpg

***

ДВА ЕДИНСТВА.

Из переполненной Господним гневом чаши

Кровь льется через край, и Запад тонет в ней.

Кровь хлынет и на вас, друзья и братья наши! –

Славянский мир, сомкнись тесней…

«Единство, - возвестил оракул наших дней, -

Быть может спаяно железом лишь и кровью…»

Но мы попробуем спаять его любовью, -

А там увидим, что прочней…  (Ф. Тютчев, 1870).

***

МАТЬ СЫРА ЗЕМЛЯ.

В известном народном стихе о «Голубиной книге», отразившем в своем словесном зеркале заветные взгляды родной старины чуть ли не на все существующие в мире вопросы, задается, между прочим, вопрос: «Которая земля всем землям мати?» - «Свято-Русь-земля всем землям мати!» - следует ответ. «Почему же Свято-Русь-земля всем землям мати?».  «А в ней много люду христианского, они веруют веру крещеную, крещеную-богомольную, самому Христу, Царю Небесному, его Матери Владычице, Владычице Богородице;  на ней строят церкви апостольские, богомольные, преосвященные, они молятся Богу распятому…» - следует пояснение…

Мать Сыра Земля представлялась воображению обожествлявшего природу славянина-язычника живым человекоподобным существом. Травы, цветы, кустарники и деревья, поднимавшиеся на ее могучем теле, казались ему пышными волосами; каменные скалы принимал он за кости; цепкие корни деревьев заменяли  жилы;  кровью земли была сочившаяся из ее недр вода. «Земля сотворена, яко человек», - повторяется об этом в несколько измененном виде в одном из позднейших летописных памятников; «камение  яко тело имать, вместо костей корения имать, вместо жил древеса и травы, вместо власов былие, вместо крови – воды…».

Рождавшая все плоды земные богиня плодородия испытывала, по народному слову, не одно счастливое чувство материнства. Мучимая жаждою, она пила струившуюся с разверзавшихся над ее лоном небес дождевую воду, содрогалась от испуга при землетрясениях, чутким сном засыпала при наступлении зимней стужи, прикрываясь от нее лебяжьим покровом снегов; вместе с приходом весны, с первым пригревом зачуявшего весну солнышка, пробуждалась она, могучая, к новой плодотворящей жизни на радость всему живому миру.

До скончания веков останется Мать Сыра Земля все тою же матерью для живущего на ней и ею народа, своим внукам-правнукам заповедывающего одну великую нерушимую заповедь: о неизменном и неуклонном сыновнем почитании ее.

И крепко держится народная Русь этой священной для нее заповеди, глубоко запавшей в ее стихийное сердце, открытое всему доброму и светлому, несмотря на свою кажущуюся темноту. Светит в его потемках Тихий Свет беззаветной любви и «неумытной» правды, которых не купить ни за какие сокровища.

***

И цветы, и шмели, и трава, и колосья,

И лазурь, и полуденный зной…

Срок настанет – Господь сына блудного спросит:

«Был ли счастлив ты в жизни земной?»

И забуду я все – вспомню только вот эти

Полевые пути меж колосьев и трав –

И от сладостных слез не успею ответить,

К милосердным коленям припав.

                                                     (И. Бунин, 1918)

***

КРОВНОРОДСТВЕННАЯ И ТЕРРИТОРИАЛЬНЫЕ ОБЩИНЫ.

Кровнородственная община очень долго существовала у германцев, иранцев, финно-угров и некоторых других народов.  У племен  с кровнородственной общиной обязательно присутствует своеобразный культ генеалогии – память о предках  как племени, так и отдельного рода. Иногда имена предков помнились на протяжении десяти-двенадцати поколений. Чужеземцев в такую общину принимают лишь на «правах» раба.

У славян же очень рано возникла соседская (территориальная) община. Славяне жили не большими родами, а отдельными семьями. У славян было распространено многоженство, но при одном муже разные жены со своими детьми жили в разных «малых» домах. Поэтому в славянской общине никогда не было культа рода и племени.  В территориальных общинах вообще генеалогиям не придают особого значения. Недаром русским боярам в 15 в. пришлось самим выдумывать себе генеалогии или заимствовать их с Запада (например, из Пруссии стали выводить предков рода будущих царей Романовых).

В состав славянской общины легко принимались чужеземцы. Даже рабы, захваченные в войнах, со временем имели возможность либо выкупиться за незначительную сумму, либо остаться в общине на правах равного. Старейшин выбирали всей общиной. Жители города и сельской округи делились на десятки, сотни, тысячи. Существовало и общее собрание города или племени – вече.

Существование территориальной общины определило многое  в характере славян. Так, освоение новых земель происходило, в основном, мирным путем.  На достаточно мирный характер сосуществования внутри славянских племен, между славянскими племенами, а также между славянами и другими народами указывает принципиальный факт: сельские поселения славян не укреплялись и даже в центре городов укреплялся только «детинец», а посады, занимавшие куда большую территорию, оставались неукрепленными. Каменных же замков, которыми на Западе феодалы защищали себя, на Руси не будет и позднее.

Славяне не обкладывали никого данью, не устанавливали своего господства. Более того, занимая чьи-то территории, они соглашались платить дань их властителям (например, Византийским императорам на Балканском полуострове).

В немалой степени соседская община повлияла и на восприимчивость славянских народов к внешнему влиянию, спокойному заимствованию чужих традиций и обычаев.

***

«ИЗ НАС, КАК ИЗ ДРЕВА, - И ДУБИНА, И ИКОНА»… (И.Бунин «Окаянные дни»).

Есть два типа в народе. В одном преобладает Русь, в другом – Чудь, Меря. Но и в том и в другом есть страшная переменчивость настроений, обликов, «шаткость», как говорили в старину. Народ сам сказал про себя: «Из нас, как из древа, - и дубина, и икона», в зависимости от обстоятельств, от того, кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев. Если бы я эту «икону», эту Русь не любил, не видал, из-за чего же бы я так сходил с ума все эти годы, из-за чего страдал беспрерывно, так люто? А ведь говорили, что я только ненавижу. И кто же? Те, которым, в сущности, было совершенно наплевать  на народ – если только он не был поводом для проявления их прекрасных чувств – и которого они не только не знали и не желали знать, но даже просто не замечали, как не замечали лиц извозчиков, на которых ездили в какое-нибудь Вольно-Экономическое обществоМне Скабичевский признался однажды:

- Я никогда в жизни не видел, как растет рожь. То есть, может, и видел, да не обратил внимания.

А мужика, как отдельного человека он видел? Он знал только «народ», «человечество». Даже знаменитая «помощь голодающим» происходила у нас как-то литературно, только из жажды лишний раз лягнуть правительство, подвести под него лишний подкоп. Страшно сказать, но правда: не будь народных бедствий, тысячи интеллигентов были бы прямо несчастнейшие люди. Как же тогда заседать, протестовать, о чем кричать и писать? А без этого и жизнь не в жизнь была.

То же во время войны. Было  в сущности, все то же жесточайшее равнодушие к народу. «Солдатики» были объектом забавы. И как сюсюкали над ними в лазаретах, как ублажали их конфетами, булками и даже балетными танцами! И сами солдатики тоже комедничали, прикидывались страшно благодарными, кроткими, страдающими покорно: - «что ж, сестрица, все Божья воля!» - и во всем поддакивали и сестрицам, и барыням с конфетами, и репортерам врали, что они в восторге от танцев Гельцер (насмотревшись на которую однажды один солдатик на мой вопрос, что это такое, по его мнению, ответил: «Да черт… Чертом представляется, козлекает…»).

Страшно равнодушны были к народу во время войны, преступно врали об его патриотическом подъеме, даже тогда, когда уже и младенец не мог не видеть, что народу война осточертела. Откуда это равнодушие? Между прочим, и от ужасно присущей нам беспечности, легкомысленности, непривычки  и нежелания быть серьезными в самые серьезные моменты. Подумать только, до чего беспечно, спустя рукава, даже празднично отнеслась вся Россия к началу революции, к величайшему во всей ее истории событию, случившемуся во время величайшей в мире войны!

Да, уж чересчур привольно, с деревенской вольготностью, жили мы все (в том числе и мужики), жили как бы в богатейшей усадьбе, где даже тот, кто был обделен, у кого лапти были разбиты, лежал, задеря эти лапти,  с полной беспечностью, благо потребности были дикарски ограничены.

«Мы все учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь». Да и делали мы тоже кое-что, что придется, иногда очень горячо и талантливо, а все-таки по большей части как бог на душу положит – один Петербург подтягивал. Длительным будничным трудом мы брезговали, белоручки были, в сущности, страшные. А отсюда, между прочим, и идеализм наш, в сущности, очень барский, наша вечная оппозиционность, критика всего и всех: критиковать-то ведь гораздо легче, чем работать…

Какая это старая русская болезнь, это томление, эта скука, эта разбалованность – вечная надежда, что придет какая-то лягушка с волшебным кольцом и все за тебя сделает: стоит только выйти на крылечко и перекинуть с руки на руку колечко!

Это род нервной болезни, а вовсе не знаменитые «запросы», будто бы происходящие от наших «глубин».

«Я НИЧЕГО НЕ СДЕЛАЛ, ИБО ВСЕГДА ХОТЕЛ СДЕЛАТЬ БОЛЬШЕ ОБЫКНОВЕННОГО».

Это признание Герцена.

***

«Творцом истории всегда является народ, своим непрестанным трудом создающий ценности, позволяющие обществу двигаться вперед. В моменты крупных потрясений, внутренних или внешних, именно народ решает свою судьбу, проявляя максимальное напряжение сил». (Б.А.Рыбаков).

 «Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься? Дымом дымится под тобою дорога, гремят мосты, все отстает и остается позади. Остановился пораженный Божьим чудом созерцатель: не молния ли это сброшенная с неба? что значит это наводящее ужас движение? и что за неведомая сила заключена в сих неведомых светом конях? Эх, кони, кони, что за кони! Вихри ли сидят в ваших гривах? Чуткое ли ухо горит во всякой вашей жилке? Заслышали  с вышины знакомую песню, дружно и разом напрягли медные груди и, почти не тронув копытами земли, превратились в одни вытянутые линии, летящие по воздуху, и мчится вся вдохновенная Богом!.. РУСЬ, КУДА Ж НЕСЕШЬСЯ ТЫ? ДАЙ ОТВЕТ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик; гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; летит мимо все, что ни есть на земли, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства». (Н.В.Гоголь).
 

 «КРУЖЕВА» (песня, исп. Алла Сумарокова)

Кружева у судьбы и слова у мольбы,
И у сердца биение под блузкою,
И пока я жива, я плету кружева,
Я же русская женщина, русская.

Кружева на снегу, лишь к тебе я бегу,
Светит месяц лампадкою тусклою,
И пока я жива, я плету кружева,
Я же русская женщина, русская.

Кружевною каймой напишу я письмо,
Да прибавлю словечушки устные,
Только тем и жива, что плету кружева,
Я же русская женщина, русская.

А захочешь, мил друг, распустить нитки вдруг,
И пойдёшь ты со мной тропкой узкою,
Пусть несётся молва, что плетёт кружева,
Эта русская женщина, русская.

Кружева у судьбы и слова у мольбы,
И у сердца биение под блузкою,
И пока я жива, я плету кружева,
Я же русская женщина, русская.

Литература:

Народная Русь/Аполлон Коринфский. – Белый город, М., 2008.

Россия великая судьба/ Сергей Перевезенцев. – Белый город, М.

Конец и вновь начало: Популярные лекции по народоведению/Гумилев Л.Н. – СПб.:  «Ленинградское издательство», 2008.

Духовные основы русской революции. Истоки и смысл русского коммунизма/Н. Бердяев. – М.: АСТ: АСТ Москва: Хранитель, 2006.

Новое средневековье /Н.Бердяев. – Феникс – ХДС – пресс, Москва, 1991.

Пикты. Таинственные воины древней Шотландии /Изабель Хендерсон. пер. с англ. Н.Ю.Чехонадской. – М.: ЗАО Центрполиграф, 2004.

Сравнительный анализ национальной идентичности США и России /К.С. Гаджиев. – М.: Логос, 2013.

Великие защитники Руси /Евдокимов Д.В. –М.: ИТРК, 2005.

Рождение Руси /Рыбаков Б.А. – М.: Эксмо: Алгоритм, 2012.

Баллады, поэмы и сказки /В.А.Жуковский. – Москва Издательство «Правда» 1983.

 

ГЛАВНАЯ

ОБЩЕЕ

ИСТОРИЯ В ЛИЦАХ

СЕВЕР МОЯ РОДИНА

ПЕТЕРБУРГ МОЯ ЛЮБОВЬ

ТИХИЙ ГОЛОС ГОВОРЯЩЕГО В НАС БОГА

ЛЮБИ ВСЕ ДРУГИЕ НАРОДЫ КАК СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ
Карта сайта Веб студия СПб-Дизайн.рф - создание и продвижение сайтов, 2003 ©