Стихи

Стихи - это прошлое, период 1993-1994 годов. Впервые печатаю их, это то, что осталось в памяти, другой части стихов у меня нет (к моему большому сожалению), отдавала когда-то, не оставляя себе копий. Более ранние стихи перемешаны с более поздними.
 
***
Расторжимостью проклятья,
Невесомостью полных лун,
Исступлениями объятья, 
Растерзанием мрачных струн,
Сиротливым стоном свирели,
Перезвоном холодных дум,
Покаянием колыбели,
Восхождением в разум, 

Неизбывностью у страданья,
Пребыванием у черты, 
Неопознанностью познанья
Всепрощение - ты.
***
Может быть честь мужчины
Женщиною звучит?
И осознаньем причины
Каемся - научи.

Может душой в тревоге
Сызнова на краю
Мы истерзали ноги 
Странниками в раю?

Может шатер утехи 
Рвали, дерзая звон, 
И залатать прорехи
Мукою должен он.

Кто он тайный гений
Зова - достойная весть, 
Созиданьем учений, 
Возносящая честь?

Ты, о взгляни, мужчина, 
Средоточие есть,
Порожденье причины,
Завершения весть.

И тобою взовьется
Божьего разума путь.
Произнеси - отзовется
Женщиной суть.
***
Что есть искание? Иль мука
В благое вздернутых надежд?
И красотой кровавых вежд
Прельщающая зло порука?

Иль россыпью былых огней
Сомнений скомканных удача, 
Исторгнутая чистым плачем 
Из гнойной проповеди дней?

И тает день и рвется нить,
Пощады просит победитель
И мрака горестный ревнитель
Иссохшим ртом алкает: «Пить».

Пить - вопль сухой, тягучий, рваный,
Пить - радость долгих, мутных дней,
Пить - исступлением огней
Твои, твои врачуя раны.
А стоит ли, скажите, пить?
Коль тает день, так рвется нить.
***
Тебе - желанному, 
Тебе - негодному, 
Тебе - упрямому,
Подколодному.
Тебе - грусти моей, 
Тебе - радости,
Тебе - руки в крови, 
В небе - парусник.
***
Колокольчики с неба свисают
И звенят тихонько в тиши.
Это чья-то душа отлетает, 
Обрывается чья-то жизнь.

Вот стремительно взмыв из плена 
Бездыханных, тленных мощей,
Все ж вернулась, склонила колена
Взор печальный, немой, потушив.

Поцеловала карие очи,
Прядь неслышно со лба отвела.
«Милый, если ты хочешь,
Я бы жизнь за тебя отдала.

Только скажи, войду я
Вновь сольемся с тобой,
Лишь побыстрее думай
Слышишь далекий вой?

То колокольным чистым
Приветствует звоном рай. 
Что так угрюмо молчишь ты?
Знаю, что лгу - не страдай.

Из ада выгнав, хочешь
Новой пытке предать?
Но ты напрасно хохочешь -
Порознь будем страдать…»
***
Посадите цветы - красные вздохи
Чтоб рассеянной черноты выросли скоморохи.
Чтоб отчаянья выжечь боль в сердцевину
Гвоздь воткни, и в юдоль смерть с повинной

Как собака вползет лизать руки
И отчаяние сгрызет вместе с мукой,

Рассмеется тихонько вслед - зря сажала
И вздохнет полегоньку - бед не стяжала,

Не манила, юдоли - нет, не чертила,
«Я собой рассвет золотила.

Кровью жадной своею алой
Я сама семь бед озаряла,

Я сама семь бед отворила».
И закапала гниль мерилом.

Гниль течет по доске гремучей,
А отчаянье круче, круче.

И уж шепчет тебе в затылок.
Видно каиново остыло

Видно чудово это зелье -
Схорони его в подземелье.

Так сажайте красные охи,
Расцветают пусть скоморохи.
А. Ахматовой.

Люблю тебя, Анна, за девичью грудь,
За недоговоренность.
Шелеста тихого - «Позабудь…»
Несмятая окрыленность.

Легким созвучьем вздыхает строка
Неясным ликуя взором,
И кажется, чу, вдалеке, свысока
Не ангел ли мнит приговором.

Помилуй, святыня не Ваша стезя
К чему умолчания споры
И кружатся, черным покровом грозя,
Богоявленья укоры.
***
Загнанный в тупик,
Воет дикий зверь,
Но никто на крик
Не откроет дверь.

Я пойду во рожь, 
Размахну косу
И ржаного - хошь, 
Хлеба принесу?

Голоден - поешь,
Выпить хочешь - дам, 
Только правду ешь,
Ложь клади в карман.

Рассмеялся зверь:
«Отдели чертой
И сперва отмерь
Ложь от правды той».

Я стою, стремясь, 
Зерна разделить,
Сторож, ухмылясь,
Кашу стал варить.
***
Вот на коляске калека сидит,
Курит и не говорит,
А на лице - смущенье и боль
«Люди, ответьте, быть может, я - моль?

Может вот взять и прихлопнуть меня?
Раз нет пожара, то нет и огня.
Вам не пристало страдать и гореть
Ты уже плюнул - сумей растереть.

Люди, постойте, мне есть, что сказать,
Ведь умереть легче, чем умирать».
***
Женщина, ты плохой дрессировщик,
Женщина, не надо лгать.
Вены набухли, извозчик
Рвет постромки опять.

Скалятся волчьи зубы, 
Хищно блещет луна
А посинелые губы
Судорогой: «Она…

Она - моей жизни проклятье,
Хоть смерть не ее вина,
Я не сумел с благодатью
Хмелеть от ее вина.

Я не хотел по глоточкам
Пить, смакуя, раз в день
Шакалы в углу по кусочкам 
Волки хребтом о плетень».

Или хребет тот тонок
Или плетень широк.
Только нельзя вдогонку
Вспрыгнуть на повозок.
С.Есенину
 
Может и вправду Морозовой
Била поклоны я встарь?
А ввечеру под березою
Тискал меня звонарь?

И отчего в бело- розовый
Гибкий и стройный ствол
Вкраплен ты, обмороженный
Истовый ореол?

Белые, мертвенно- белые
Снег и лицо, и персты.
И голубиными трелями
В будущее мосты.

И голубым проголублен,
Вбит в березовый стан
Черным разинутым рупором
Жертвенный белый баран.
С-Петербургу
 
Город, поймешь ли меня? Пойми.
Самозванку, плебейку и куртизанку,
Город, ты примешь меня – прими.
Душу выверну наизнанку.

Пусть рассудят, что грязь, что князь,
Неразлучно впряженных в пару, 
И хрипела, тряслась, рвалась
Мостовая под сень будуара.

И свивались обрывки жил
В золоченые тротуары.
И хохочет Гоголь, дрожит
Невский, корчится от угара.

Загорелись, пылают дрова
Правят бал иль справляют поминки.
И ложится покосом трава, 
Устилая собою тропинки.

А тропинки все выше, вперед
Каменели, дрожали в неволе
И звенел, рассыпался помет,
Чистым золотом вымостив поле.

Так шагай же вперед, не горюй
Не печалься, не твоя то забота
Я люблю тебя, хочешь так плюй,
С благодарностью твой поцелуй
Я приму как подарок кого-то.
С-Петербургу

Город - вампир, в муках огня
Блещет, кружит и грохочет, 
Словно вкусить хочет меня
И, не переставая, хохочет.

Белые зубы вспороли тьму,
Призрак вступил во владенья
Ты алчешь крови - возьми мою
Преподношу без сожаленья.

Ты завораживающе красив,
Ты безобразно страшен
В самое сердце меня поразив,
Требуешь наполнить чашу.

И потекла, сливаясь в ручей,
Алая пелена сновидений
Кровь, о детище белых ночей,
Ты рождена в упоеньи.
***
Не мое! Отойди, изыди, отстань.
Падаю на колени.
Где же ты, светлая, чистая грань?
Мраморные ступени.

Я поднимаюсь по ним к небесам
Ошибка.
А на распятье режет глаза
Дьявольская улыбка.
***
В целлофан, облачившись, хожу, 
Все гадаю себе, ворожу, 
Сам себе водрузил пьедестал, 
Все искал чего-то, искал.

Вдруг раскаты грома с небес,
Целлофан растворился, исчез.
И, сияя срамной наготой,
Я пред миром дрожащий, худой,

Я пытаюсь обновить покров,
Взял иголку, иголка в кровь
Колет дырки укусами пчел,
Потерявши, опять приобрел

Тело в дырках и в сотах мед
Заунывную песню поет.
***
Я тихо сидела, игриво песок
Скользил, осыпая ноги,
И далью забытою шум голосов
Повеял мне у дороги

И было отрадно и радостно плыть
В том звоне, в том шуме рыданья
И невозможное позабыть
Под тяжестью мирозданья

А голос рыдал, он плакал, молил
Отчаянно, невозможно
И даль прозревала печалью, и плыл
Тот голос

Он светел был, слеп и так глух
Как каются дети.
И крикнула я, невозможно, не вслух:
"Любовь есть на свете".
***
Ищи, перед тобой пути открыты,
Ищи лазейки, ходы, тупики,
Ищи в писании санскрита,
В словах Матфея и Луки.

Ищи, не бойся оступиться,
Ищи, и да прольется свет
И мутной жизни колесница
Прокрутит шаг, и снова нет.

И снова нет, сомненье мнится, 
И снова нет, и вновь просчет
И рвется нить и вновь искрится
И все в расчет, в расчет, в расчет.

Сомненья, промахи, удачи,
Терзанья свет, исканья боль
И да во тьме пребудет зрячий
Коли отринет эту роль.
***
Терпким тленом полуденной бездны,
Воплощеньем сошедшего я,
Мир, растерянный, бесполезный
Чьим обличьем душа твоя?

У безумных калек и нищих
В алчной алости сна
Вечному поиску праведной пищи
На заклание обречена

Мир безудержный, мир помпезный, 
Мир в разврате, грязи, крови
В мрачном зареве хаоса бездны
Просветленным ликом яви.
Шутка

Жил мужичок, и с юных лет
Исправно, штучка к штучке
Копил он мысли, коим нет
Износа на толкучке. 

Там первой заповедь гласит:
«Кто этот мир преобразит…»
Ты слушай, милый, слушай, 
Мотай на ус и кушай.

В тот мир не торопись войти,
Плоды свисают на пути
Ты действуй спозаранку,
Коли иголкой в ранку.
***
И он надеялся и ждал,
И Бог за все ему воздал.
"Теперь я счастлив и богат,
Сто кур несут мне яйца в ряд.

Цыплята вылупятся в них. 
Мы их обмоем на троих".
Потом затылок почесал, 
Припомнил и дорассказал:

«Водил за руку Гименей
Меня в тоску прошедших дней
И вот, изрядно подустав, 
Вновь оживаю при родах»

И в жизни торжествует вновь 
Надежда, вера и любовь.
***
Переплетеньем плача
Завтрашних дум
Завтрашний предназначен
Мне наобум.

Стоном и мором, и смрадом
Вышедших впредь
Прошлое мне отрада -
Дай умереть.

Жалобным, жалким свистом
Вспыхнувший день
Вздохов твоих монисто
Так - дребедень.

Нет или не было тени -
Так не тяни,
Оторопью сплетений 
Вздохом взмахни.

Рябью, взошедшим кругом 
Пролита смерть
Прошлое, будь же другом,
Стряхивай круговерть.
***
Болью истекших ран,
Судорогой событий
Повелеваю вам:
"Здравствуйте и живите".

Болью истекших дней
Пролиты тени 
Оторопью теней
Пролитых мнений

Оторопью теней, 
Вбитых в сырые кости
Повелеваю: "Дней
Нет, и не будет, гости,

Вхожие в этот мир 
Завтрашней тенью,
Завтрашний пир съеден…"
***
Сумка белая в руках перемарана
Раньше новой ты была, стала старою

Раньше котик на плечах с переливами 
А теперь тоска в очах сиротливая

Поярковой ты была, звалась Клавою, 
Ты надеялась, ждала, Бога славила.

А теперь лежишь босой, сиротелою, 
Что ж ты сделала с собой? Что ж ты сделала?

Жизни рвется нить, 
Мимо, мимо - прочь
У кого спросить:
«Чья ты, Клава, дочь?»
***
За стремниною дней,
За сумятицей будней
Позабудешь о ней
Вязкий, липкий как студень

Обовьет тебя сон
Теплой, жадною лаской
Будешь думать, что он
Явь, а то была сказка

Будешь думать, что рук
Позабыто сплетенье
И очерченный круг
Отголоски сомненья

И раздавишь ступней
Борозду равновесья
Кто согласен со мной
Пусть меня же повесит
Шутка

Вот иду, смотрю – памятник.
И сидит на нем каменный.

Истукан ли, черт? Диво дивное
И раскрашено, да игриво как.

Да игриво как - не насмотришься
В штампах весь, шомполами искрошенный.

Голова пуста, барабанный бой
И торчат рога, издавая вой.

Издавая вой, гнутся дерева.
А кругом как улей гудит молва.

Подхожу - не верю своим глазам:
"Кто ж тебя, милый, облобызал?

Сахарны уста - только задница.
Свята ж места нет - там власяница

Там власяница, смерть тому
Посягнет лишь кто, ну а я в тюрьму".
***
Быть может вздувшаяся жила
Как рай изорванным крылом
Взмахнула, вздрогнула, вскружила
И ожила, и бьет челом.

И сил нет от нее отбиться
И мочи нет, что б оборвать
И лишь уставшей далью длиться
Что б вековать иль горевать

Иль веровать?  - Во что? Скажите!
Терзать сомнения? Иль пуст
Венок и, Вседержитель,
Твоей рукой зажженный куст,

Горит и не сгорает. Ночи
Сменяют дни, коль длится век
Ты будешь проклят, ты просрочен, 
Да убоится человек,

Во славу дня поднявший руки
Над упоительным концом.
Сожмитесь дети, плачьте внуки
Над опрокинутым лицом.

Смешно, грешно, а может больно?
И очи застилает стыд
И вам кричат уже: «Довольно».
И опрокинутый сердит.

Но осторожно, падать низко
Вам не советую, шучу.
Сомненье - свет, сомненье - киска, 
А я собакой заплачу.

Или запла`чу над могилой,
И перерубленным концом
Воскреснет, вспухнет, встанет жила
Как столп над попранным венцом.
***
Светлый ангел летал над вселенной
Тих, печален, задумчив был лик.
И бездомною тварью нетленной
Перед ним в озареньи возник

Ангел плоти, растленья и смрада, 
Ангел боли, коварства и лжи.
Волею взгляда -
«Кто ты, ангел? Ты расскажи.

Не ты ли сплетеньем и смрадом,
Молением и постом,
В блаженство раскрашенным адом
Ел души воскресших Христом?

Ты ел их дворцы и селенья,
Ел милый, истлевший живот».
Во искупленье отмщенья, 
Во славу сияющих вод,

Во благость мирского смущенья, 
Во млечность тоскующих - лик
Терзанья святого прощенья,
Забвение давних улик.

И голос так тихо и нежно
И горестно зазвучал:
«В раскаянии - безбрежность…»
Ангел молчал.
Павлову Л.Н.
Зачем во тьму, алкая взором,
Полушутя он заглянул,
Зачем неясным приговором
Он распинал, но не распнул?

Зачем измученной десницей
Былое хочет превозмочь.
И, тайное презрев, сторицей
Он в опостылевшую ночь

Словами мечет - тяжкий жребий:
Потерянное догонять.
И перепутанных отребий
Грозя желанием обнять

Несбывшийся полет сомненья,
Неясных вздохов приговор
И перекрестным мановеньем
Дерзаний, сомкнутых в упор,

Расколотое что-то в лету,
Не сбывшееся где-то вдаль, 
Терзая истину, ответа
Глаголить: «Не было». Печаль.
В метро

Привыкай к своему отражению, привыкай.
Отголоски теряются где-то в веках
Вспышкой зарева к воплям в ночи
И морщины у глаз, хоть кричи не кричи.

Не девчонка глядит на тебя свысока.
О, мадонна, тебя воспевали в стихах.
О, мадонна, я падаю ниц пред тобой
Имя «женщина» Вам, Вы гордитесь собой.

Имя «женщина» Вам на года, на века,
На колени пред Вами склонялась строка
Трепетал восхищенный, восторженный мир
Вновь поэтов, художников звали на пир.

У истока вселенной соцветья узор -
О, владычица мира, моя "a priori".
А морщины у глаз - величавость души
И торжественно зеркало смотрит в тиши. 
***
Со смертью играешь в прятки?
Ханжеством маскируешь лень
С раскаянием вприсядку,
Вприкуску и в дребедень.

Зачем протянула руки 
В чистилище? Не умрешь.
Во искупление муки
Награду не изберешь.

Ты мучиться не умеешь
И не хотела б страдать
Ты сладкую жизнь лелеешь
С усопшими в благодать.

И, преклоня колени, 
Не уповай - подберет,
Богу не надо дарений,
Подачек он не берет.

И смерти ты не угодна,
Ничтожной была – будь.
Вот если вздохнешь свободно,
Тогда упадет на грудь.
Изиде

Величием красива,
Прохладно горделива
В сияньи чистом изумрудных гор.
Она или шотландка, 
Иль финка, иль норманнка
Иль готским пел разноголосый хор.

Божественную призму,
Лампаду или тризну
Она ткала в невидимый простор.
И адские доспехи -
Искания прорехи
Свивала ввысь в неугомонный хор.

И, намотав оковы,
Веретеном покровы
Приоткрывают мир огней.
Истерзанные длани
Небесных излияний
Мистериями истины теней.
***
И из пепла, из самого дна,
Зашипев, выползает она
Подползла, издыхая, манит
Исступленным сияньем ланит.

«Я твоя, раз сумел отыскать, 
Но истерзана я, надо скать
Миллиардами дней и ночей
Я рассеяна в бликах свечей.

Оглянись, там сияют они
Истомленные годы и дни.
Вихрем времени веретено.
Намотай, если сможешь, оно

Будет рвать отголосками нить, 
Будет радость дающих хранить,
Будет раны твои врачевать, 
Будет души во мрак созывать,

Будет каяться, будет болеть…»
- Я тебе присягаю, плеть.
А.Блоку

Мне подойти? Нет, нет стою,
О нет, не смею.
Я здесь, Вы там, Вы на краю.
Нет, не могу, немею.

Скользит вдоль платья завиток,
Голубизною, укоризной, 
Восторгом чистых легких строк
Ласкаете, дивясь капризной
Изменчивости женских душ.
Ей внемлете Вы с упоеньем,
Чуть с содроганьем, с умиленьем.
Так верно дряхлый, мудрый муж,
Исполненный своим страданьем,
Томленьем, страстным увяданьем
Встречает день. Когда к нему ж
Вся, утомленная свиданьем,
Слетает дева на часок,
Почистит пеньем голосок, 
Поправит безрассудно перья
И улетит. Так Вы, терзаемый доверьем, 
Сомненьем, страхом, суеверьем,
Хватаете скользнувший завиток
Меж трепетных, благоуханных строк:
«О, милая, я Вам не верю…»
Слагая дивные поверья.

Так стойте ж прям и невредим
Над тайною такой глубокой,
Что только там, где Вы один
Влекомых душ растает око.
Поговори…

Пускай горит и льется кровь,
Отчаянье, влача по кругу, 
О лишь поговори, как друга
Молит и требует любовь.

Поговори за святость исступленья, 
За дерзкий, золоченый миг,
За таинство, за слабый крик
И жадный вздох поминовенья.

За боль исканий и потерь, 
За искупление и муку
В мою истерзанную руку
Вложи иссохшее «Поверь, 
Я люблю тебя».
Читая «Суламифь»

Это козни требы, это меч Астис.
Содроганье неба упованьем риз.
Это мукой ада позлащенный щит
- Царь, не надо яда. «Тише, дева, влит».

Читай «Суламифь» - не могу, 
Божий закон открой.
Лучше яду врагу -
Палестина сокрой.

Лучше горести яд,
Лучше тяжести дым.
Сладострастие врат
Покаяньем гневим.

- Да гневлю, что с того?
Чей измучен портрет?
У сознанья чьего
Происшедшего нет?

Эта дева строга
Упоеньем ведом
Осторожней рога
Прорастают стыдом.

Я и сам не смогу 
Выпить чашу с вином
С пожеланьем  врагу 
Усмирения сном.
***
Я знаю мне гореть в аду,
Презрев раскаянье и муку.
В златых перстнях целую руку
У вожделения. Иду

И знаю мне не тризной цвесть, 
Заупокойный хор мне гадок,
О как мучителен и сладок 
И обнажен порыв, томительна благая весть.

С ней спорят боги в упоеньи,
В златую нить, слагая мненья.
И перекрещено мгновенье,
И восхитителен прорыв, 
И я воскресну, позабыв, 
Что значит месса о прощеньи.
***
О, если б в птицу суметь превратиться
И неба раздвинув пустые глазницы
С синею далью, сливаясь, заплакать.
О торжествуй, синеокая радость,

Радость полета, освобожденья.
Грудь разрывает тоска и томленье
Сердце бурлит и клокочет от счастья:
«Солнечный луч, я твоя, - слышишь, здравствуй!»
На кладбище

 Здесь просит все остановиться, 
Я тихо замедляю шаг.
Душа в безмолвии томится,
Зовется, манится, кружится,
Алеет беспросветной птицей 
И падает, я маг,

Я прорезаю тьму столетий
В бездонный запоздалый крик.
И таинство, стеная миг,
В блаженстве вздрагивает. Плетью

Взмывает обветшалый рой
К заветной думе поседелой,
Склоняя лик осиротелый
Забавной трепетной игрой.

И я влекусь тоскою смутной
В печали призрачного сна
Над тризною сиюминутной
А из могилы крик: «Она...».

***
Почему отрекаюсь я, боги, 
От любви, от прозрения сути?
От начала начал, от дороги
В очарованный путь их?

От несбыточных грез и молений, 
От златой вороненой печати,
От слияний и удивлений,
От вселенской земной благодати?

И от черной раскаянной бездны,
И от слов всепрощения стану
Жалкой, глупой и бесполезной -
Стану.
***
Мужская нежность - нет ее добрее, 
Святее, чище, благородней, краше.
Когда над мукою довлея, 
В прискорбьи распростершись, «Ваша», -

Шепчу, и завершенье прочит
Вам благость ясную, святое воскрешенье
Над музой вечности в свершеньи 
Сияет мгла и день пророчит.

И боги вторят, рати
Склоняют знамена` и ниши 
Ликуют взором в упоеньи: «Братья,
Святою тайною благословенны свыше»
 ***
Так страшно, так радостно-интересно,
Измученно и смешно
Терзаться и рваться колесами бездны.
И сознавать, что грешно.

Так светел порыв и далёко дыханье,
Так легок трепещущий взор, 
Так чист, озарен, распростерт колыханьем
Ликующий праздничный хор.

И горести грусть переливами смеха,
И тягости тяжесть лепниной узла
Все кружится, манится взрывами эха, 
Смущеньем добра и содружеством зла.

И благодарственным перезвоном,
И обещанием лирой увлечь
Над струнами чувства созвучьем закона
Гармония музыки встреч.
     
 ***
Красной краской боль рядится, зелень бьет из-под венца -
Позолотою.
Я летела вольной птицей, повстречала молодца -
Перелетного.

Натянул тетиву туго, в сине небо, в облака -
Стрелу выпустил.
"Отыщись, моя подруга, отыщись мне на века" -
Злобный вымысел.

Но летит стрела упрямо, криво, косо, пьяно, рьяно
В бедно сердце мне
И подстреленною птицей, не горлинкой, а синицей
Тяжело вдвойне.

В мрачном тереме застолье, я ж хочу во чисто поле -
Крылья рвут,
Улететь воды б напиться мне в ключе, а не в кринице -
Не дают.

А истерзанные крылья от зари до ночи бились, 
Улететь хотят
Опрокинута криница, в ней уж кровь, а не водица -
Зелен виноград.
 В.Высоцкому.
Ничтожества сумятящийся комплекс
Прогрыз печенку, влез, сморкаясь в ухо,
И молвил впопыхах, спросонку:
«Ты, брат, того, ты, брат, меня послухай,

Послухай, как посредственность в старинку
Мотала ухом - звякали сережки
Ты думаешь, ты всем в новинку?
Ты катишь по проторенной дорожке.

Ты тарабанишь по проезжей части, 
Зайди же в брод, в пустыню, в мелколесье.
Иль разрубись хребтом о счастье
В припадке сумрачной, бессильной мести».

Поражена, в восторге наслаждаюсь,
Восторг когтями душу рвет.
Пробуждена, Высоцкий, задыхаясь,
Мне горло лижет сладостно, как мед

И безрассудство страсти, и восторг постели.
О, Ницше, дай постичь восторг.
Не буднично, не «встали, сели»
К чему ненужный бесполезный торг?

К чему торгашеские темные замашки?
Ничтожества полупристойну лесть,
К чему притирки, вздохи, промокашки?
Уж если встать, так что б убить и съесть.
 ***
«Хорошо, - ответил слон, - пой же песню,
Мы раскрасим каждый звон, ты воскреснешь.

Ты воскреснешь светом роз, гроздью алой, 
Серебристый цвет волос разметало,

Разметало, унесло вольным ветром.
Ты укройся грусть с тоской серым пеплом.

Я вам розовый сошью саван,
 Пламеней, взрывайся тушь, рвись октава».
 
ГЛАВНАЯ

ОБЩЕЕ

ИСТОРИЯ В ЛИЦАХ

СЕВЕР МОЯ РОДИНА

ПЕТЕРБУРГ МОЯ ЛЮБОВЬ

ТИХИЙ ГОЛОС ГОВОРЯЩЕГО В НАС БОГА

ЛЮБИ ВСЕ ДРУГИЕ НАРОДЫ КАК СВОЙ СОБСТВЕННЫЙ
Карта сайта Веб студия СПб-Дизайн.рф - создание и продвижение сайтов, 2003 ©